«После войны, — пишет С. Косанов, — я вернулся на родину. Работал в партийно-советском аппарате, сейчас — директор Кармакчинской межрайконторы Плодоовощторга. Имею семерых детей, восьмерых внуков. Старший сын — коммунист, работает главным инженером рельсосварочного поезда, старшая дочь окончила мединститут и трудится в Алма-Ате, один сын служит в рядах Советской Армии, остальные учатся… Но я не могу забыть еще одного моего сына — Алешу. Очень хочется знать, нашел ли он родственников, как сложилась дальнейшая его жизнь».
Как видите, в письмах-воспоминаниях не только прошлое, но и настоящее. И, если хотите, будущее.
«Итак, нам в этом году исполняется сорок пять, — пишет из Литвы Альберт Филиппов. — Нам — это ровесникам и ровесницам, братьям и сестрам моим по Ядринскому детскому дому, что был создан в Чувашии для военных сирот. Сейчас нас разбросало по всей стране, мы стали педагогами, врачами, военными, рабочими, инженерами…»
И еще одно письмо:
«Мне сейчас пятьдесят. В 1941 году я пошла в школу, в первый класс. Это было в Ленинграде.
Наступили холода. Мы стали замерзать в нетопленых классах. Приближалась блокадная зима, а с ней голод, сильные обстрелы, бомбежки. В школу стало ходить все меньше и меньше ребят. В начале декабря не пошли и мы с братом. Школу отдали под госпиталь. А директор нашей школы ушел на фронт и стал летчиком. Так, во всяком случае, говорил мой старший брат, третьеклассник.
Но вот накануне нового, 1942 года нам с братом пришла открытка. В дни зимних каникул нас приглашали в школу на елку! Оказалось, директор прибыл с фронта на побывку и привез подарки. Нас собралось, наверное, человек двадцать. Все уместились у директора, в его комнате при школе. Елка, настоящая елка стояла на столе! Мы пили чай, пели песни. А когда расходились по домам, нам дали по маленькой шоколадке.
Став взрослой, по комсомольской путевке я уехала из Ленинграда на Север. И вот уже восемнадцать лет живу в городе Заполярном Мурманской области. У меня три сына. Старший Юра уже служит в Советской Армии. Как и каждая мать, я хочу, чтобы мои дети всегда видели над головой чистое небо, чтобы никогда не пережили того, что довелось нам испытать в войну в осажденном городе.
Однако помнится об этих днях не только плохое. Мне было тогда всего восемь лет, я не помню фамилии нашего директора школы. Но если он жив, я хотела бы низко, до земли поклониться этому человеку. Помнит ли он ту елку? Знает ли, сколько радости доставила она нам в тот новогодний вечер, какую память он оставил по себе на всю жизнь? Кажется, не было у меня другой такой елки и слаще того шоколада никогда потом не ела…»
Это — письмо Гавриловой из Заполярного.
В результате сложных поисков, в которых приняло участие множество людей, нашелся тот летчик — И. Нанес. Он жив, войну закончил под Веной, вернулся в школу.
Пока искала его, нашли многих похожих. И такое сложилось впечатление, что едва ли не каждый ленинградский школьный директор 22 июня сменил свою мирную профессию на военную.
Да и елка — она ведь могла произойти в любой ленинградской школе, куда мы звонили! Хочется поклониться всем директорам и учителям ленинградских школ, в те суровые дни оставшимся верными своему взрослому долгу, своему прекрасному делу.
