У Саломеи Нерис есть поэма «Мама! Где ты?» — о детях войны. О ребятах, которых война застигла в пионерском лагере и надолго разлучила с родным домом.
Поэма выдержала много изданий. В Литве ее знает каждый с детства: она напечатана в учебниках начальной школы.
В одной из своих книг Эдуардас Межелайтис вспоминает историю ее появления. По заданию ЦК комсомола Литвы он побывал в детских домах, где жили эвакуированные литовские ребятишки, записал их рассказы о войне, собрал рисунки и все это вместе с собственными записями отдал Нерис. На основе этих материалов она должна была написать брошюру — «Обвинительный акт фашистам».
— Написала я… Только не так, как ты говорил. Не получается у меня брошюры.
Подает рукопись: «Мама! Где ты?» Вместо брошюры Саломея создала поэму.
Мне не пришлось увидеть те записи и рисунки, что вдохновили когда-то на поэму Нерис. Но я видела другие, сделанные ребятами той же самой судьбы. И самое главное — с помощью каунасских и вильнюсских школьников удалось встретиться с их авторами, которых мы с тем же правом можем считать прототипами героев поэмы. Оказалось, что каунасская школа № 28 и вильнюсская школа-интернат № 4 в давней дружбе с бывшими воспитанниками детского дома военных лет. Они записали их рассказы, собрали альбомы, рисунки, письма.
То, что вы прочтете, можно было бы назвать своеобразным комментарием к поэме Саломеи Нерис. Комментарием, написанным жизнью.
22 июня литовская девочка Генуте Эрсловайте приехала в Симферополь. Слово «война» уже было произнесено. Но солнце еще ярко светило в небе. Оно было совсем не похоже на красный шар, опутанный черными цепями, — так увидит солнце и нарисует его один из товарищей Генуте. А пока это было доброе солнце — такое же, как вставало над родным Шяуляем. Разве только ослепительнее и жарче. Но ведь так и должно быть — Крым приветливо встречал литовских ребят, впервые приехавших в Артек.
Впервые на их родине, в Литве, взметнулись в небо пионерские флаги. Курорты Паланга, Друскининкай, еще недавно доступные только богачам, были отданы детям.
Янина Валацкене, так же как и Генуте, в те годы была пионеркой.
— Это сейчас мои дети не представляют: как же так, лето — и не поехать к морю? А для нас тогда море было сказкой, мечтой. Родители — рабочие, трое детей. И вдруг профсоюз дает путевку в Палангу сразу на всех троих — Паулину, Венцеса и меня. До сих пор помню, как увидела море. Песок, белый, как сахар.
Миколас Слуцкис:
— Из глубины памяти доносится стук того медленного поезда — теперь-то я знаю, что медленного, а тогда он мне казался мчащейся ракетой! — который через всю Литву вез меня и мою младшую сестренку в Палангу — в первый литовский пионерский лагерь…Меня выбирают знаменосцем, — гордый и счастливый, я каждое утро поднимаю флаг лагеря! Щупаю босой ногой море, не решаясь окунуться в ледяную воду, — ведь только начало июня. Ну и что? Я все равно счастлив!.. Сплю и слышу все нарастающий гул морских волн — пусть гудят себе, пусть грохочут, больше янтаря выбросят на берег! Разве мог я знать, что началась война?
