Нетрудно подсчитать, сколько стали выплавил за свою жизнь сталевар, сколько хлеба вырастил крестьянин, сколько книг написал писатель. Но как измерить служение детям педагога, воспитателя, отдававшего не одному, не двум — сотням воспитанников свое сердце?!
Пятьдесят лет работы в детских домах. Сотни писем из всех уголков страны. В них — любовь и признательность за все, что Клара Борисовна сделала для них — нынешних сталеваров, хлеборобов, учителей.
Когда в сентябре 1941 года вражеская авиация стала засыпать город зажигательными бомбами, в школе, где я был директором, из старшеклассников сформировали команду МПВО. Пятнадцатилетний Михаил Тихомиров возглавил противопожарное звено.
Однажды, когда после отбоя воздушной тревоги Миша доложил: «Пожар погашен!», мы увидели, что волосы его будто припудрены известью. Но то была не известь, а седина…
Через несколько месяцев Миша погиб при обстреле города.
Родители его были учителями. Лидия Дмитриевна преподавала математику. Василий Владимирович работал завучем школы имени академика Марра, а затем в той же должности проработал все девятьсот дней блокады в одной из немногих действовавших в Ленинграде школ — 367-й. Он был одним из первых ленинградских учителей, удостоенных звания заслуженного учителя школы РСФСР. Ныне из всех Тихомировых жива лишь Нина Васильевна — Нинель, «блокадная ученица» 367-й школы.
У меня сохранился дневник Миши Тихомирова.
Начинаю этот дневник вечером 8 декабря. Порог настоящей зимы. До этого времени еще было малоснежие и морозы были слабые, но вчера, после 15-градусной подготовки, утром ударил мороз — 23 градуса. Сегодня держится на 16-ти, сильно метет весь день. Снег мелкий, неприятный и частый, пути замело, трамваи из-за этого не ходят. У меня в школе было только три урока.
Война ширится. Сегодня узнали о начале военных действий между США и Японией. Вклеиваю сюда на память несколько вырезок.
Так как дневник начинает писаться не только не с начала войны, но с середины обычного месяца, необходимо сделать краткий перечень всего интересного, что произошло у нас и как мы живем в данный момент.
Ленинград в кольце блокады; часто бомбардировался, обстреливался из орудий. Топлива не хватает: школа, например, отапливаться углем не будет. Сидим на 125 г хлеба в день, в месяц мы получаем (каждый) примерно около 400 г крупы, немного конфет, масла. У рабочих положение немного лучше. Учимся в бомбоубежище, так как окна (из-за снаряда) забиты фанерой и собачий холод в классах. Дома живем в одной комнате (для тепла).
Едим два раза в день: утром и вечером. Каждый раз суп с хряпой или чем-нибудь другим (довольно жидкий), какао утром, кофе вечером. До последнего времени пекли лепешки и варили изредка каши из дуранды (теперь она кончается). Закупили около 5 кг столярного клея, варим из него желе (плитка на один раз) с лавровым листом и едим с горчицей.
Пятнадцатиградусный мороз без сильного ветра. Трамваи после вчерашних заносов не ходят. Целый день с утра до вечера идет отдаленная стрельба. Ребятам в школе дали без карточек (а возможно, будут давать и впредь) жиденького супа. Все-таки это что-нибудь да значит. Днем у нас с 10 до 5 часов света нет, самые неприятные — последние часы, темно. Сегодня со двора перетащили дрова. Днем поели хлеба, попили горячего кофе с хлебом, салом, полусухарем и галетиной. Всего, конечно, минимальное количество, но все же это — из ряда вон выходящее событие. Вечером думаем шить варежки. Спать лягу часов в 8.
Погода все та же. В 6 часов мама ходила в очередь за конфетами, но безуспешно. Вернувшись, сообщила радостную новость: нашими войсками взят снова Тихвин. Приподнятое настроение. Мама сшила первую пару варежек. Замечательные. Просторные, теплые. Сегодня сварили суп на два дня из 10 картошек (две кастрюли), кружки бобов, чуть-чуть лапши и по кусочку мясных консервов… Клея по городу нет. При случае запасем еще. Пока он идет у нас замечательно с разными острыми приправами.
Затоплен камин. Сейчас будем греться, пить кофе, читать вслух. Настроение бодрое. Ждем газет с подробностями боев за Тихвин. Дневник я теперь пишу, как только дают свет, то есть после 5 часов.
Сегодня — еще радостная весть: наши войска взяли Елец. На Тихом океане заваривается страшная каша. Япония действует вовсю. В школе было из-за холода четыре урока. Вероятно, так будет и впредь. Собрались все дома до двух часов. Поэтому согрелись чаем. Выдано по сухарю и галетине. Обедать сегодня будем позднее. Вокруг — упорные, но, по-моему, ложные слухи о прибавке хлеба. Идут разговоры об эвакуации через лед Ладожского озера. Кто говорит — идти пешком 200 км, кто — 250 км. На вторую декаду выдадут еще понемногу масла. Если удастся получить — замечательно. Сегодня намечается шитье варежек для меня.
