Она научила его высокой верности в дружбе. И Коля для нее теперь не только сын, но и друг. Она говорит:
— Мой сын — мои глаза.
Коля напоминает ей тех славных ребят, которые были с ней рядом там, на фронте. Таких, как Толя Живов, Витя Коняев, Юра Алексеев, Кавалерии Носов… Она ведь воспитывала Колю по их подобию.
По их подобию она воспитывает и сотни детей, пионеров, к которым приходит, чтобы преподать великий урок любви к Родине и объяснить, что такое настоящее счастье.
Я познакомился с Клавдией Ильиничной Шаликовой после войны. Но мне кажется, что знаю ее давно, еще с военных лет, и что все люди знают ее, узнают, когда встречают на улице.
Я пишу эти строки, как после боя пишут представление к награде. Березки тянут к окну зеленые ветви. В облаках пробивается солнце. Звучат голоса ребятишек… Я пытаюсь разделить жизнь Клавы Шаликовой на две части — на войну и на мир. Но не делится эта цельная, прекрасная жизнь — жизнь человека, поднявшегося в атаку за Родину и не сыгравшего себе отбоя.
Ровная, как футбольное поле, лужайка возле речки Вырки — излюбленное место для ребячьих игр. Колхозники, возвращаясь с работы в родное село Песковатское, всегда легко могли определить, какую картину последний раз смотрели ребята. Если впереди ватаги бежал паренек с фанерным щитом, крича: «Кто к нам с мечом пришел, от меча и погибнет!», значит, в сельском клубе шел «Александр Невский». А когда на пригорке виден был силуэт мальчика в накинутом в виде бурки пальто, значит, смотрели «Чапаева». Но, кого бы ни изображали ребята, душою всех мальчишек, игр и затей был Саша Чекалин.
В пятнадцать лет Саша носил на груди значки «Ворошиловский стрелок», ПВХО и ГТО, имел собственноручно собранный радиоприемник, самозабвенно любил природу, даже знал латинские названия многих луговых трав и цветов… Пожалуй, справедливо товарищи прозвали его неугомонным. А в семье он прочно завоевал себе имя — непоседа. Отец, придя с работы и не застав сына дома, спрашивал:
— А где Саша-непоседа?
В воскресенье день выдался солнечный, тихий. Саша пристроился у подоконника и налаживал радиоприемник. Через окно он видел широкий, заросший травой двор, где бегали куры и важно расхаживал соседский козел.
— Ну, прямо как в деревне, — подумал Саша. — А еще город, районный центр…
Три года назад Надежду Самойловну Чекалину назначили на ответственную должность в небольшой районный городок Лихвин Тульской области. Сюда из Песковатского переехала и вся семья.
Павел Николаевич Чекалин, отец Саши, работал слесарем, он был большим мастером своего дела. От него Саша перенял любовь к труду.
Город стоит на холме, внизу протекает широкая Ока. В центре — несколько каменных строений, остальные дома деревянные. Славится Лихвин садами. Весной, когда дует ветерок, в воздухе, словно снег, летают лепестки яблонь и вишен…
Саша вышел на улицу и полез на березу укреплять антенну. Пристроив металлический стержень к толстому суку, он вернулся в комнату и снова взялся за приемник.
«Вот и наступили каникулы, — подумал Саша. — В понедельник махну в Песковатское. И ребята ждут, и папа тоже, недаром же отпуск подгадал к моим каникулам… Возится небось на своей пасеке…»
И тут вдруг приемник подал голос. Саша насторожился. Слова какие-то необычно взволнованные: «…без объявления войны германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы и подвергли…»
Чекалин не стал дослушивать и выбежал на улицу.
— Витька, война! — крикнул он младшему брату и бросился к школе. По дороге догнал педагога Николая Ивановича Виноградова. Тот уже знал страшную новость.
В школе собрались все учителя и ученики-старшеклассники. Состоялся митинг…
Саша Чекалин обратился в военкомат с просьбой зачислить его в истребительный отряд. Разумеется, ему отказали. Молод. Саша обиделся, но унывать не стал. Кое-кого он знал из тех, кто принимал участие в формировании ополчения. К ним-то Чекалин и решил обратиться. Тут ему повезло.
Юный ополченец отлично стрелял, хорошо знал все виды стрелкового оружия. Как говорится, на лету схватывал уроки военного дела, чем и обратил на себя внимание командиров. Чекалина часто ставили в пример другим.
