– У Диего спрашивать бесполезно. Он во всей здешней чертовщине понимает меньше меня, – возмутился Хайме. – Похоже, Гуальдо просто сидели в своём замке и гоняли охотников, а зачем, сами не знали. Придётся расспрашивать муэнцев, хотя вряд ли они будут со мной откровенны.
– Я бы на их месте молчал, – задумчиво произнёс Бенеро.
– Что самое печальное, я бы тоже, – фыркнул Хайме. – Попробую выпросить у Диего Фарабундо, когда он вернётся.
– Хочешь приставить его к Коломбо? – чужим голосом спросила Инья, чувствуя, что ещё немного, и она повернёт в Гуальдо, чтобы всю жизнь проклинать свою трусость. А жених и братец самозабвенно рылись в местных сказках, словно через полчаса им не предстояло разойтись навсегда.
– Я готов записать то, что может представлять для вас интерес, – хмурился Бенеро, – но пересказы синаитских и суадитских текстов по нынешним временам опасны даже импарсиалам.
– Если выискивать в них семена зла, они могут спокойно лежать на столе. – В юности Хайме расцветал при виде коней и оружия, сейчас его тянули бумаги.
– Я поговорю с Фарабундо, – бросила герцогиня. Бенеро кивнул, Хайме не расслышал.
Инес хлестнула лошадь, она сама не знала, чего ждала, но слушать о том, что при всей своей важности не касалось главного, не было сил. Крапчатая кобыла безропотно перешла в галоп, догоняя белокурого великана. Горячий ветер хлестанул по щекам, стук копыт напоминал о неизбежности разлуки, только с кем?
– Донья Инес? – слава Господу, Фарабундо хотя бы умеет удивляться. – Что-то с Гьомар?
– Нет, – Инья провела рукой по лицу, – я хочу спросить… Я не поняла, что вы сказали Хайме.
– Я взял его поклажу, – кулак гиганта выразительно ткнул серый мешок, – и ещё я говорил про здешних коршунов. Крестьяне болтают, что канальям лучше здесь не умирать, иначе им не видать даже пекла. Альконья их поднимет и отдаст хозяевам, чтоб их не было нигде. И поделом. А бывает, что играть начнёт, как кошка с мышью. То убьёт, то вернёт, а конец – один. Съел – и нету… Глядите-ка! Это ещё кто?
Эскортируемого Фарабундо человека Хайме определённо раньше видел, но обычно безотказная память на сей раз скрыла имя и обстоятельства знакомства. Обстоятельства же нынешний встречи, равно как внешний вид главы Священного Трибунала Муэны, и особенно его спутники тем более должны быть скрыты. Любой ценой.
– Вы несколько изменились со времени… гм, нашего свидания, – неторопливо произнёс Хайме, равнодушно разглядывая загорелое наглое лицо.
– А вы нет, святой отец, – знакомый незнакомец ухмыльнулся и тут же вновь стал серьёзен, – я обещал отыскать вас и вручить вам письмо, после чего намерен исчезнуть. Больше я такими картами не играю.
– Хорошо, я прочту!
Непонятный курьер вытащил из-за пазухи пакет и потянулся к Хайме, на мгновенье застыв вполоборота с согнутой в локте рукой. Этого хватило – импарсиал узнал своего последнего противника, так и не скрестившего шпагу с де Гуальдо.
– Не думал, что ещё раз вас увижу, – теперь де Реваль был предельно искренен, – вы так быстро ушли.
– Что поделать, святой отец, – в глазах приятеля Арбусто мелькнуло нечто странное, – в последней воле что-то есть, нас так и тянет её исполнить. Если я поклянусь никогда не возвращаться в Онсию и стать немее всех рыб этого мира, вы оставите мне жизнь ещё разок?
Вместо ответа Хайме разорвал пакет и едва не свалился с Нуэса, увидев второй конверт, запечатанный личными печатями Пленилуньи. Когда-то молоденький инкверент едва не свихнулся, разбираясь с хитростями Протекты, одной из которых были герцогские печати. На первый взгляд одинаковые оттиски отличались неприметными мелочами, и каждая имела смысл. Обычно Пленилунья обходился одной печатью, в особо важных случаях в ход шли две. Документа, запечатанного трижды, Хайме не видел. До сегодняшнего дня.
