Местные воззрились на нее. Пара особей поползла к раненой предводительнице, но Бьянка их опередила и упала вниз, чтобы вонзить клыки в треснувший панцирь своей жертвы.
Порция оценивающе смотрит на местных. Они приняли позы подчинения – они окончательно запуганы. Одна из оставшихся самок (не самая крупная, но, похоже, самая смелая) почтительно ступает на паутину.
«Чего вы хотите?» – вытанцовывает она.
«Отлично. Давайте меняться, – заявляет Порция, к которой уже снова присоединилась Бьянка. – Расскажите нам про ваших соседей».
Когда все закончено и обе стороны взвесили все, чем готовы поделиться с учетом предлагаемого, самец Порции взбегает на паутину и вкладывает свое Понимание ухода за тлями в аккуратно завернутую в шелк порцию сперматозоидов. Один из местных самцов выполняет ту же операцию в отношении своего знания повседневной жизни на территории своего семейства и сведений об его агрессивных соседях. Такое активное использование вирусной транскрипции не подсказано самим вирусом, а стало культурной традицией народа Порции: информация служит валютой, и при этом ее передача помогает вирусу распространять свой генетический код. В то же время у следующего поколения паучат возникнет родство, мостик с Большим Гнездом Порции, и это небольшое семейство станет частью громадной паутины родичей, которую можно отследить от общины к общине, по немалой части планеты.
То, что местные теперь рассказывают о севере, тревожит: это потенциальная угроза, с которой Большое Гнездо Порции вполне может столкнуться уже очень скоро. В то же время новые сведения любопытны, и Порция решает, что план требует от нее более пристального личного взгляда.
Ответ, пришедший от спутника, не был преднамеренно зашифрован, но Холстену показалось, что он потел чуть ли не сто лет, пытаясь превратить радиосигнал в нечто понятное. В итоге послание раскрыло свои тайны под совместным напором Лейн, «Гильгамеша» и его самого, одарив их лаконичным строгим посланием на классическом имперском С, которое он хотя бы мог попытаться перевести.
В конце концов он откинулся на спинку своего кресла, ощущая, что все взгляды устремлены на него.
– Это предупреждение, – уведомил он. – Тут говорится, что мы ведем передачу с неправильных координат или что-то в этом роде. Говорится, что нам здесь запрещено находиться.
– Похоже, он прогревается, – заметил кто-то из ученых, снимавших показания с удаленного объекта. – Я наблюдаю быстрое увеличение использования энергии. Его реактор повышает мощность.
– Значит, он бодрствует, – провозгласил Гюин (довольно бессмысленно, по мнению Холстена).
– Думаю, это все еще просто автоматические сигналы, – предположила Лейн.
– Скажи, что мы реагируем на сигнал бедствия.
Холстен уже составил ответ в научном стиле, получившийся таким формальным, словно учебное упражнение, а потом предоставил Лейн и «Гильгамешу» переводить послание в тот электронный формат, который использовал спутник.
Неизбежное ожидание, пока сигналы летели через миллионы километров пустоты, вскоре начало действовать всем на нервы.
– Он называет себя «Второе сторожевое местообитание Брин», – в конце концов перевел Холстен. – Он, по сути, требует, чтобы мы изменили свой курс и не приближались к планете. – Не дожидаясь вопроса Гюина, он добавил: – И сейчас он не упоминает сигнал бедствия. Думаю, это потому, что мы подали ответ на тот сигнал, который был отправлен к планете, и сейчас мы взаимодействуем именно с этой системой.
– Ну так скажи ей, кто мы такие и что мы летим им на помощь, – приказал ему Гюин.
– Честно говоря, я не уверен…
– Просто сделай это, Мейсон.
– Зачем ему отправлять элементарные задачи по математике на планету? – пожаловалась Вайтес неизвестно кому.
– Кажется, я наблюдаю включение самых разных систем, – добавил ее подчиненный за сенсорной панелью. – Просто невероятно. – Ничего подобного никогда не видел!
– Я отправляю дроны к спутнику и к планете, – объявил Карст.
– Разрешаю, – бросил Гюин.
– Он нас не признает, – доложил Холстен, лихорадочно переводя новое послание от спутника, спотыкаясь на древней грамматике. – Он говорит, что нам тут не разрешено находиться. Он говорит что-то… про биологическую угрозу. – И, в ответ на дрожь, пробежавшую по всем присутствующим, добавил: – Нет, погодите: он называет НАС недопустимой биологической угрозой. Он… кажется, он нам угрожает.
– Еще раз: насколько эта штука большая? – вопросил Карст.
– Чуть меньше двадцати метров в наибольшем диаметре, – ответил кто-то из научной группы.
– Ну так пусть попробует!
– Карст, это же технологии Старой Империи! – рявкнул Холстен.
– Посмотрим, чего они стоят, когда туда доберутся дроны.
Поскольку «Гильгамеш» все еще пытался тормозить, дроны быстро его опередили: их собственные движки быстро несли их к планете и одинокому наблюдателю на ускорении, которое пилотируемый корабль не смог бы развить, не расплющив своих обитателей.
