— Видишь ли, — вкрадчиво начал куратор. — Эти камешки обладают весьма удобной структурой… Она у них словно прямая трёхмерная решётка. И к ней легко можно
— Нити? — тупо переспросил Марк. — Той штуки, которая ведёт…
— …И позволяет тебе находить ренов в пространстве. Нить присутствия. Или, как ещё говорят, нить жизни.
— И если рен умрёт…
— …она оборвётся. Вместе со своей копией. А ты почувствуешь.
Марк на секунду покрылся мурашками, но кивнул и снова пристально глянул на куратора.
— А другие два? Ринин… и?.. — Ортей загадочно молчал, и Марк предположил: — Лидера?
— Свой делать будешь? — поинтересовался старший.
— Я… Да! Конечно, — Марк нахмурился: — А я смогу?
— Зависит от тебя, — передёрнул куратор плечами. — На кого? Учти, пока ты сможешь поддерживать только один.
— Э-э-э… — Марк слегка подвис. — Это должен быть… кто-то из семьи?
— Нет.
— Тогда… на одну девушку из Медики.
Чёрт. Лицо снова стремительно наливалось краской, а уголки губ Ортея растягивались в очень зловредной ухмылке.
— На здоровье, — на его протянутой ладони лежал молочно-белый полупрозрачный камень.
Говорить было легко. Делать — ни разу. Количество безуспешных попыток, наверное, перевалило за сотню. Тон замечаний куратора — за верхнюю планку язвительности. Стрелки часов — за полночь. Но в один прекрасный миг камешек на ладони — наконец-то! — зазвучал мягким эмоционалом Ниланы.
— Ну надо же, — закатил глаза Ортей, — не так уж ты и безнадёжен.
— Я спать, — монотонно пробубнил Марк, сжал кулак и поднялся с места.
— Погоди, — негромко позвал куратор. — А про своё задание ты ничего мне не хочешь сказать?
— А надо?
Их взгляды снова встретились.
— Надо, — безжалостно отрезал Ортей.
— У Карины, — вздохнул Марк, — кнотис на тебя.
Перед глазами снова, живо и в мельчайших деталях, вырисовалась сидящая в центре белого поединочного квадрата растрёпанная наставница, её горящий злобой и болью взгляд. Он мотнул головой, сбрасывая неприятное наваждение.
— И?
— Что — и?
Несколько секунд они молча пялились друг на друга.
— И что ты по этому поводу думаешь? — вкрадчиво спросил куратор.
— Что я должен думать? — огрызнулся Марк. — Я ей сочувствую. Но это её дело. Ну и, пожалуй, твоё. Меня не касается. А пятого я пока не нашёл.
— Ну ищи, — как ни в чём не бывало отозвался старший. — Ищи.
В следующее пятидневье словно бы начали разбегаться сгустившиеся над короной зловещие тучи. Под куполом наступала долгожданная весна: днём солнце светило так рьяно, что снег уже подтаивал. А за куполом война шла к завершению: человеческие города капитулировали, мятежные области методично зачищались (Марк старался не думать, что подразумевалось под этим словом), а звукачи перестали перечислять имена погибших ренов.
Жаль лишь было, что в сутках так мало часов. Приучившись к бешеному распорядку жизни в шестом доме, Марк обнаружил, что по-настоящему наслаждается происходящим. И утренней пробежкой — когда нагрузка стала привычной и боль в мышцах перестала донимать, это превратилось в лёгкое и приятное занятие. И учёбой — теория магии, например, оказалась той ещё любопытной штукой. И тренировками с наставницей — пожалуй, она слишком высоко задирала ему планку, но спустя всего три пятидневья результаты уже впечатляли, и грех было жаловаться. И ноттикой с Ортеем, и даже домашними обязанностями.
Вот только совсем не хватало времени на любимое хобби — напильник он в руки не брал с самой школы. За клавиолин тоже садился только раз, по настоятельной просьбе Азиры. Вместо этого его захватило новое увлечение — исследование выданного Ортеем списка очень странных книг.
Он уже прочёл пару десятков необычных теорий происхождения магии — из тех, что не проходят в школе; несколько сомнительных трудов о человеческой магии, в которую Марку так пока и не удалось поверить; и ещё пару абсурдных, но занимательных книжонок об отличии ноттов от обычных ренов. Библиотекарша начала странно посматривать на него, приходившего почти ежедневно. Марк даже временами задавался вопросом: а законно ли вообще проявлять такой интерес к подобным темам?
А вот о встрече с Ретоком на Арене он старался пока не задумываться. Всё-таки до неё ещё было очень далеко — почти девять пятидневий. Да и какой смысл тратить драгоценное время на проблему, к решению которой даже не знаешь, как подступиться…
Ещё, к большому облегчению всей семьи, Виольна начала приходить в себя. Занималась вместе со всеми, хлопотала по дому, иногда даже улыбалась. Марк всё ещё ощущал пропасть внутри её эмоционала, выдранный кусок души, который забрал с собой злополучный Антис. И был почти уверен, что такая рана не затянется. Верный своему намерению «что-то с этим сделать», он пару раз пытался с ней заговорить, но Ольна лишь кидала в его сторону испуганный взгляд и спешила поскорей удрать под первым же предлогом. В конце концов, отчаявшись, он мысленно согласился с наставницей и отказался от идеи лезть не в своё дело.