Он кинулся вперёд, торопясь поймать девушку, если та вздумала терять сознание. Но нет — Камайла лишь вскинула на него глаза, из которых струились по щекам слёзы. Теперь он её узнавал. Теперь эмоционал был совсем знакомым, лишь немного истощённым и совершенно потрясённым. Того, второго, не было и в помине.
Помогая ей подняться на ноги, Марк обвёл очумелым взглядом поле боя и наткнулся на ещё две пары округлившихся глаз.
На Камайлу, словно в первый раз её увидели, глядели её наставник и куратор.
Дин-дон.
Дверной колокольчик в шестом доме был предметом особой гордости. Не бездушная электрическая кнопка, а настоящий колокол, тяжёлый, чугунный, старый — должно быть, работа кого-то из предыдущих поколений шестой семьи — он, если дёрнуть за шнурок, каждый раз издавал такой глубокий и печальный звон, что у Марка мурашки бежали.
Шестые подобрались, насторожились.
— Ждём кого? — беззаботно спросил Ортей, как ни в чём не бывало откусил кусок печенья и шумно отхлебнул чай.
— Я открою, — Азира бросила быстрый взгляд на Карину и отправилась в прихожую.
Марк слышал эмоционалы двух альбов за дверью и примерно знал, зачем те пришли. Да что там — все они с самого утра ждали этого момента.
Карина отставила в сторону наполовину полную кружку. Под ответственность Ортея ей разрешили участвовать в зачистке Оса. Деваться было некуда — в четвёртом каранте, в горем пополам восстановившемся после газовой атаке, выдохшемся во время штурма базы и той сумасшедшей схватки с летунами, каждый боец был на вес золота. Но все понимали — и она сама лучше всех: двое суток, проведённые в деле, не перекрывали тяжести одной-единственной уже совершённой ошибки.
Вошедших оказалось не двое, а трое. Марка, впрочем, это не удивило: опытные нотты всегда умели скрывать свои эмоционалы, а уж Юлоне опыта было не занимать.
— Приятного аппетита, — добродушно пожелала она.
— Спасибо, — вежливо отозвался Орт, не поднимая глаз на свою бывшую наставницу по ноттике. — Чем обязаны?
Марк отметил, как Ильдан поднялся со своего места, якобы чтобы унести в раковину свою тарелку, а Азира непринуждённо прислонилась плечом к дверному проёму за спинами гостей — рука как бы невзначай скрыта за стеной…
Кажется, их бедной кухне сейчас снова достанется, подумал Марк. Только вот и сам он на этот раз не собирался отсиживаться в стороне…
— Нам велено арестовать рубру Карину, — сообщил один из альбов.
Марк краем глаза видел: наставница сделала движение встать, но Ортей едва заметным жестом её остановил.
— Причина? — всё так же благодушно поинтересовался он.
— Неповиновение приказу, повлёкшее за собой смерть рена, — пробубнил альб, — подозрение в шпионаже и предательстве.
— Серьёзные обвинения, — задумчиво кивнул Орт. — Поэтому и сразу, без разбирательства, серьёзное наказание? — он указал взглядом на плоский прямоугольный футляр в руках второго альба.
— Орнаменты — не такое уж и серьёзное наказание, тебе ли не знать, — мягко возразила Юлона. — Настоящее ждёт её, когда вина будет доказана…
— Если вина будет доказана, — Ортей поднялся с места, не выпуская из рук кружку. — Пока что это всего лишь «подозрение в предательстве», но не «предательство».
— Игра словами и бумажная возня, — Юлона пожала плечами. — Мы оба знаем, чем всё закончится…
Она ловко, почти не глядя, отбила удар Азиры, но вот объединённая атака Ортея и Ильдана с лёгкостью расколола поставленный альбами барьер. Марк нырнул под стол, отправил по полу сбивающую с ног волну и с радостным удивлением обнаружил, что Виольна, до этого старательно делавшая вид, будто пейзаж в окне интересует её гораздо больше происходящего вокруг, обрушила на противников ковёр, закрепляя его успех…
— Хватит!
Марк с удивлением взглянул на вскочившую с места наставницу. Та свирепо сверлила глазами куратора.
— Да что с тобой такое? — с негодованием зашипела она на него. — Их-то ты зачем подставляешь? Уберите ковёр… Убирай, Ольна!
Юлона поднялась ничуть не смущённая, в отличие от своих спутников, отряхнулась и с улыбкой произнесла:
— Чего и следовало ожидать от шестой семьи… В моё время мы тоже такими были.
— Я признаю вину, — быстро сказала Карина. — Не назначай им наказание. Ортей, он… — она кинула яростный взгляд на наставника.
— О, я его прекрасно понимаю, — так и расцвела улыбкой нотта. — Гораздо лучше, чем он сам себя, пожалуй.
— То, что сейчас произошло…
— …Может быть легко забыто, — откликнулась авра. — Правда, мальчики? — альбы угрюмо кивнули. — Но — прости, дорогая, мне действительно нужно забрать тебя на допрос, — при этих словах её улыбка слегка угасла, и Марку даже почудилось в её голосе сочувствие.
Он мог легко представить себе, как именно будет проходить «допрос». И готов был поклясться, что мысль об этом совсем не доставляла нотте удовольствия.
Альб раскрыл чёрный футляр, внутри которого обнаружились пять разноразмерных багровых лент — по паре на запястья, на лодыжки и ещё одна — на шею. Карина покорно протянула руки.
***
