Вета прикрыла глаза. Город — он. Пусть бы это был мужчина. Он ходил бы по тротуарам в час пик, молчал бы, когда его толкали под локоть. Он казался бы таким же, как все, только чуть-чуть прозрачным. Если слишком яркий свет, или если приглядеться посильнее. Но он бы никому не позволил таращиться на него слишком долго.
— Ведь так? — спросила Вета у замершей реки и усмехнулась. Её голос быстро потерялся в ночных улицах.
Утром она узнала, что умерла Рония.
Я не сдамся без боя.
Март поставил перед ним чашку с мутной бурдой, которую торжественно обозвал «кофеём», а у Антона не было сил даже стереть ладонью мокрый круг, оставшийся от чашки.
— У тебя такой вид, как будто всю ночь отчёты начальству писал, — радостно резюмировал товарищ. — Круги под глазами на пол лица. Правда что ли писал?
Кофе отвратительно пах, Антона и без того мутило. Одним пальцем он отодвинул от себя чашку.
После недавнего раскрытия Март просто расцвёл, даже выгладил рубашку. Он получил похвалу от начальства, и все сразу же позабыли об угрозе увольнения, хоть за спиной его так и маячили прогулы да куча нераскрытых дел. Упоённый успехом Март заявил, что теперь-то он быстро расправится со всеми ними.
У Антона не было времени выспрашивать у него, как же всё-таки удалось найти убийцу Игоря, да ещё и в такие рекордные сроки, ведь там и правда не было ни единственной зацепки. В ту самую ночь они потратили много времени на пустые звонки и объяснения, а потом всем оказалось не до убитого. А потом у Антона не осталось сил, желания и даже интереса, хоть он и видел, как не терпится Марту рассказать. Но сам он первый не начинал, то ли из вредности, то ли из гордости.
Он открыл окна, хоть на улице с утра стояла та ещё погодка — склизкая осень с колючим дождём.
— Темновато как-то, — пожаловался Март и вдобавок включил свет.
Антон признался бы, что светлее от бледного желтоватого пятна под потолком не становилось. Мерзкая хмарь на небе делала утро не утром, а скорее промежутком между одной и второй ночью — как подземный переход, где мигают лампы в железных намордниках, где давят стены. По ногам ощутимо тянуло ветром, но вставать и закрывать окна сил тоже не было.
— Ну и как же порешили паренька? — собрался, наконец-то, Антон, хоть выдавливать из себя слова казалось худшим наказанием.
— А это — самое интересное, — заявил Март, с видом Шерлока Холмса стоя у окна и пытливо вглядываясь в горизонт. — Рано утром он вышел из дома по каким-то своим делам. Знаешь ли, родители там не очень-то за ним смотрели, даже толком не смогли сказать, куда и зачем он пошёл. Но утро же, не ночь, вот и отпустили.
— Короче, — попросил Антон, хватаясь за голову. Виски ныли немилосердно.
— Короче — он случайно попался под руку одному психу. Пристукнули мелкого, даже патруль на крик не прибежал. А психа этого мы давно уже ищем. — Слово «мы» он выделил голосом так, будто сам был матёрым сыщиком, а Антон — зелёным курсантом, который восторженно выспрашивал его. — Он ещё троих убил, вот ребята в архивах нашли. И псих этот уже во всём сознался, кстати.
В голосе переливалась всеми цветами радуги гордость. Ещё бы — серийного убийцу поймать. Мысли разбегались, разлетались от Антона цветными вспышками, и он никак не мог сообразить, какие ещё дела Март успел повесить на несчастного мага, и вообще откуда он это всё выкопал.
— Стой. Не спрашиваю, зачем. Маньяк, так маньяк, демоны с тобой. Я только не пойму, как он его убил. Я… да никто раньше такого не видел. Паренёк был как живой.
— Да, это, конечно, хороший вопрос. И мы работаем над этим. Работаем. — Март с самым суровым видом шмякнул по столу ладонью. — Ладно, поболтали, и хватит. Нужно браться за дело.
Антон хорошо знал, что последует за этой фразой. Март спуститься в кафетерий на первый этаж, там будет цедить кофе и, цепляя то одного, то второго слушателя, рассказывать о том, как блестяще поймал серийного убийцу, и раз от разу ловко отделываясь от вопросов о том, как он, собственно, вышел на его след.
— Темновато здесь, — пробормотал он напоследок и вышел.
В кабинете давно повисла туманная поволока.
В школе было сумрачно от низко повисших туч, даже первоклассники оглядывались затравлено, притихали. Директорский кабинет оказался заперт, но в коридоре Вету поймала Лилия. Завуч была не то что белая — прозрачная, как белёсая дымка над городом, и без шали. Сегодня — без шали, как будто бы в трауре. Тёмно-зелёная блузка и юбка в тон, сильно ниже колен. Раньше Вета не замечала, как скорбно выглядят руки Лилии, сцепленные в молитвенном жесте у груди.
— Большая трагедия, — сказала она в голос, не замечая, с каким ужасом смотрят на неё мамы первоклашек.
Вета нащупала рядом с собой подоконник и удержалась, не села на стул вахтёрши, хоть та и вскочила, решив, наверное, уступить место.
— Родители говорят, она вечером ушла гулять и не вернулась. Утром нашли её тело в реке, недалеко от набережной. Пока что говорят, что она сама…
