— Не верьте, что же я с вами сделаю. — Вета помолчала, глядя перед собой. Когда одинокой ночью воображаешь, что они скажут в ответ, воображение лезет на невиданные высоты, и собеседники — то наивные дети, то злобные нелюди, но она слишком плохо знала их, чтобы предсказывать. — Я и не знаю, как вам помочь. Я вообще мало что тут знаю.
На пороге кабинета возник Арт, пнул мусорную корзину и притворился, что случайно.
— Ой!
— Арт, выйди вон, — попросила Вета, не переходя на приказной тон.
— А чего я сделал? — хмыкнул он, проходя к своей парте. Только что ноги на стол соседа не забросил.
Руслана обернулась и сделала — какое лицо она сделала, Вета не видела — но остальные парни вошли тише.
— А вы любите нас? — вдруг громко и с искренним вызовом спросила Вера. Выпрямилась, расправила плечи, как будто хотела сказать: «Ну, посмотрите все сюда. Сейчас узнаем, что она из себя представляет».
— Ага, особенно после того, что мы тут устраивали, — буркнула со второй парты Алейд, и вопрос как-то растерял всю свою остроту. Она уткнулась в блокнотик, снова принимаясь выводить там неземные цветы.
Кто-то хохотнул, но тут же снова стало тихо. Так тихо никогда не было на уроках, вспомнила Вета. Даже когда на них злобно прикрикивала математичка, даже если на задней парте, поправляя сползший с плеча палантин, сидела Лилия — не было.
«Только не говори им, что учителя не для любви нужны», — хмуро посоветовал ей Антон в самом конце сегодняшней прогулки. Вета хотела ответить ему что-то резкое, но сдержалась. Призраки вчерашней ссоры всё ещё витали вокруг них, не хотелось ворошить.
— Не нужно говорить, что мы во всём виноваты. Мы такого уже наслушались, — сказала Вера, наваливаясь грудью на парту. Даже если бы она хотела приблизиться к Вете, чтобы прошептать ей это в лицо, не получилось бы. Всё равно бы весь класс слышал.
Забормотали что-то с задних парт, перебивая друг друга, бросались вопросами, и Вета в отчаянии тряхнула головой.
— Ну тише уже! — завелась Алиса. — Наш любимый классный руководитель хочет нам что-то сказать. А вы всё время перебиваете.
Её улыбка уже казалась изощрённым издевательством. Они отчаянно не умели слушать. Или не хотели говорить? Но ведь пришли же.
А Вета могла, как математичка, садануть по столу кулаком. Могла бы подняться, вспомнив слова Лилии о том, что учитель должен давить, хотя бы тем, что стоит весь урок, а дети сидят. Она не хотела и не могла давить. Она очень отчётливо чувствовала, кто сейчас сильнее.
— Те, кто не верит мне, могут прямо сейчас выйти. Завучи уже ушли из школы, так что не бойтесь. — Сдерживая дыхание, она откинулась на спинку стула. — Я буду разговаривать с теми, кто этого хочет. Если уйдёте все — не буду ни с кем. Так даже проще.
Все остались сидеть. Арт на третьей парте листал какой-то журнал, но устраивать показательные акции без Игоря было сложно даже ему.
Их было так мало, всего девять.
— Вам нужна любовь. Но любовь — это ненаучно, — сказала Вета. — Её нельзя измерить. Но, если верить моему опыту, её можно легко заменить чем-нибудь другим. Я пока слабо догадываюсь, чем можно уравновесить чаши весов, но выбора у нас другого нет. Будем пробовать.
Она попробовала улыбнуться, но вспомнила наставления Лилии, и скривила губы. Хотя сейчас что улыбайся, что бейся в истерике — уже всё равно. Они и так чуяли её слабость. Вета смотрела на них и думала: «Вы же все из замечательных семей. Неужели на место странно дрыгающейся марионетки не нашлось никого получше меня?».
«Нужно развивать диалог с учениками», — это уже не совет Лилии, это Вета сама где-то вычитала. — «Иначе им быстро наскучит тема».
— Что может заменить любовь? — спросила она, всё ещё кривясь. Чудился запах костров и протухающих водоёмов.
Вера расчёсывала волосы растопыренной пятернёй, время от времени она брала прядь волос в руку и рассматривала их кончики. Вета понимала свою ошибку совершенно ясно — она требовала от них мудрости и выдержки взрослых. Да что там, не у каждого взрослого нашлась бы такая выдержка. Легче обливаться слезами и кричать. Или сунуть все мерзкие мысли подальше и броситься с головой во что-то другое.
— Что говорят по этому поводу научные сводки? — очень серьёзный в своей иронии спросил Арт.
— Вы не волнуйтесь, — тихонько попросила Алейд, и Вета опять испугалась — они так чуяли её, не по-человечески, по-звериному. С такими нельзя не волноваться.
— Вы верите в бога? — спросила она.
— Бога нет, — спокойно возразила Вера, разглядывая свой волосы, как будто на кончике каждого танцевал ангел. — А во Вселенский Разум нечего верить, он просто есть. Вот же глупо, если я спрошу вас, — вы верите в этот стол?
— Нет, — сказала Вета, холодея от своих слов. — Он есть, потому что вы в него верите. Не наоборот.
— И не спорьте с учителем, — усмехнулась молчавшая до этого Аня.
