В тот день, когда телохранители Марина Дживо, главы недавно открытого Банка Дживо в Обравиче, ссужающего средствами сам двор императора, доложили ему, что его хотели убить, он не слишком встревожился.
После он главным образом будет сожалеть о том, что не смог расправиться с предполагаемыми убийцами сам. Почти все знают, что он очень хорошо владеет мечом. С другой стороны, это плохо отразилось бы на службе безопасности банка, если бы его глава был вынужден сам обнажить меч, защищая себя, поэтому он в тот день этого не сделал.
Телохранители у Дживо исключительно надежные – и уже давно. Это необходимо. Их семейство вкладывало большие средства в торговлю тканями на севере, а теперь они проникли также в сферу банковского дела и планировали соперничать с Серессой в качестве кредиторов правителей джадитских государств.
Они начали с Обравича. Марин прожил здесь уже несколько месяцев, и в их ближайшие планы входил Феррьерес и тамошний двор. Возможно, за ними последует Эсперанья, он также подумывал об Англсине. Императорам и королям всегда нужны деньги – на войну, чтобы расширить свое влияние и добиться уважения другими способами. В ближайшем будущем, каким Марин его себе представлял, банкиры станут влиятельной силой, и он убедил отца – и другие семейства в Дубраве, поддерживающие их семью, – что нет причин уклоняться от борьбы с Серессой за доминирование в этой области.
Сересса всегда плохо реагировала, когда ей бросали вызов. Отсюда и хорошо обученные телохранители, и события утром этого дня, Марин это понимал. Он вернулся в свой особняк в Обравиче и принимает поток обеспокоенных посетителей в парадной гостиной.
Он знает – это уже все знают, – что это была безумная личная выходка одного честолюбивого человека. Но посол является представителем своего двора или Совета, и, следовательно, ошибка синьора Арнести – это ошибка Серессы.
У Марина здесь, в Обравиче, больше людей, чем кажется многим. Его люди довольно легко узнали о заговоре, о его главных деталях, сами додумали второстепенные.
Те люди, которым предстояло его убить, не были явным образом связаны с Серессой. Они должны были инсценировать попытку ограбления, напав на банкира на улице. И зарубить его до смерти. Затем убийц убили бы – серессцы – после того, как те укрылись бы в одном убежище, где их ждала бы плата, а потом и тайный выезд из Обравича.
Местонахождение этого убежища узнали люди Марина. Ему сказали, что там будут находиться люди с ружьями в тот день, чтобы убить четверых уличных убийц. Потом люди с ружьями исчезнут во время поднявшегося волнения. Ожидалось, что в Обравиче возникнут большие беспорядки после шокирующей гибели господара Дживо из Дубравы.
В каком-то смысле план был задуман неплохо, сказал Марин своим людям. Глупость заключалась в том, что серессцы не предусмотрели путей отхода в случае его провала, и не понимали, как хорошо охраняют Дживо.
Уличных воров узнали и обезоружили еще до того, как они успели приблизиться к нему, когда он шел по базару, где торгуют тканями, в солнечный осенний день. Их постарались не убить.
Другие телохранители Дживо еще до этого отправились к месту предполагаемого убежища. Они застали врасплох и схватили ожидающих там серессцев, которые так рано никого не ждали. Этих людей также оставили в живых, связанных, с кляпом во рту, и с ружьями, лежащими рядом.
Когда убийцы сознались стражникам императора (на это не ушло много времени) и рассказали, куда они должны были сбежать после убийства банкира, солдаты быстро явились в это место – и нашли серессцев. Последовал допрос с пристрастием.
В результате заговор быстро раскрыли, и нити его привели в резиденцию посла. Мотивация была понятна: Банк Дживо предложил императору заманчивые финансовые условия, и их предложил человек, умеющий убеждать. Советники императора имели все основания рассчитывать на уменьшение своей зависимости от Серессы.
Торговля, коммерция, бизнес во всех его видах – вот ради чего жила Сересса, и чем она жила, и угроза любой из этих сторон вряд ли осталась бы без внимания. Но все же – убийство? Ну, да, убийство. Коварная республика и раньше это делала, с грустью напомнил императору Родольфо его канцлер.
Короче говоря, это был день катастрофы для коварной республики. А для Дубравы и Банка Дживо (и его сторонников) он был прекрасным.
Поэтому Марину потребовалось приложить некоторые усилия, чтобы выглядеть потрясенным и обеспокоенным, когда к нему домой и в официальное помещение банка, приобретенное недалеко от замка, явились придворные чиновники.
Их извинения – от имени императора – были многословными и пылкими. Родольфо уже доложили, сказали они Дживо, и их императорское величество в ярости. Привилегии Серессы в Обравиче будут урезаны. А этот посол не останется в городе.
И Верховному Патриарху напишут письмо.
