Дети земли и неба полностью

Марин улыбнулся, Драго нет. «Две женщины на палубе корабля», – думал он. И еще он думал о том, какими разными могут быть неприятности.

Она никогда раньше не залезала так высоко, мачта качалась вместе с кораблем, и тем сильнее, конечно, чем выше она поднималась, хватаясь руками за стержни, закрепленные в сосновой мачте, и опираясь на них ногами. Но это несложно, если не боишься высоты, а она не боялась.

«Здесь, наверху, чудесно», – думала Даница, стоя на маленькой площадке у самой верхушки мачты. Ты еще находишься в этом мире, видишь, как он раскинулся под тобой, но он так далеко, что никто не может ничего с тобой сделать – какое-то время.

Люди на палубе выглядели маленькими, как детские игрушки. Она видела Тико, терпеливо лежащего рядом с ее луком и колчаном. Голоса плыли вверх. Сересский художник (худенький, симпатичный, добрый на вид парень) прошел на корму помочиться через поручни, но она находилась слишком высоко, чтобы увидеть что-нибудь интересное.

Капитан и владелец (еще более красивый мужчина, по правде говоря) все еще стояли возле Леоноры Мьюччи. Но она не Леонора Мьюччи, как она только что призналась Данице. Ее фамилия Валери, и ее брак был сфабрикован, что не оставляло ей никакого другого выбора – только сесть на следующий корабль до Серессы или разоблачить обман.

– Я не вернусь, – сказала она перед тем, как они поднялись на палубу. – Сначала я брошусь в море.

– Почему ты этого не сделала, тогда?

Она не знала, что собирается задать ей этот вопрос, пока не задала.

– Не знаю, – ответила Леонора Валери. – Я собиралась это сделать.

В тот момент Даница ожидала, что дед заговорит с ней, но он молчал. Она не слышала его с тех пор, как он разбудил ее и сообщил новость о Невене.

Ее брат жив, он в армии османов, среди джанни. И он кого-то убил вчера ночью.

Интересно, что она ни на мгновение в этом не усомнилась. Как она может усомниться в таких вещах, если человек, уже год как умерший, говорит тебе о них?

– Ты здесь? – спросила она, высоко над палубой.

– Здесь. Что тебе надо?

– Просто, чтобы ты был здесь, – ответила она.

– Посмотри, Дани, – сказал он. – Дубрава.

Она стояла лицом на восток, но усиленно размышляла, и не смотрела туда, пока он не заговорил. Теперь она посмотрела, и поэтому впервые увидела эту гавань и город; они были еще далеко, но их уже было видно оттуда, где она стояла, пока они огибали большой укрепленный остров, который прикрывал ее, как Храк прикрывает Сеньян.

Но город Дубрава – это не городишко Сеньян.

Красные крыши, залитые солнцем, круто поднимались к северу и к югу от гавани, где над стоящими у причала судами возвышалось какое-то огромное сооружение. К северу от него стояло большое святилище с двумя одинаковыми куполами. Широкая улица уходила на восток от гавани. Массивные стены окружали город. По верху стен тянулись мостки для стражников, через равные промежутки виднелись круглые башни с пушками и башенками для стрелков и лучников.

Она знала, что Сересса намного больше этого города, и Обравича, где правит император, и Родиаса. Многие города больше этого. Она знала, что Ашариас, который прежде назывался Сарантием, даже больше этих городов, его называли Городом Городов, славой мира.

Виднелся ряд островов, зеленые весенние виноградники, каменные башни, каменные ограды, а ближе других к городу находился очень маленький островок, почти у входа в гавань, религиозная обитель, видная отсюда. Затем Даница опять посмотрела на город, и из юношеской гордости (и она знала, что именно по этой причине) старалась не дать этому зрелищу поразить себя, но не смогла.

Дубрава, когда подходишь к ней с моря весенним утром, а позади нее встает солнце, великолепна. Даница задрожала, внезапно ее охватило странное чувство. Она, может быть, никогда не вернется домой, подумала Даница, это правда, но есть целый мир, который можно для себя найти.

Она поняла еще кое-что. И с опозданием крикнула:

– Вот они! Стены города!

Ведь ее послали наверх, и ей надо предупредить остальных.

Ответные крики раздались внизу, радостные возгласы моряков, которые пересекли открытое море и подплывают к дому. Даница повернулась, чтобы посмотреть назад, на запад. Вот почему кого-то всегда посылают сюда, наблюдать за переменой погоды со стороны моря, когда корабль приближается к земле.

Голубое небо, легкий ветерок. Можно простить себя за то, что ты на мгновение почувствовала себя счастливой.

– Ты когда-нибудь видел это, жадек?

– Дубраву? Нет.

– Посмотри на крыши под солнцем.

– Я их вижу, Дани. Люди, живущие под этими крышами, захотят твоей смерти.

– Не все. Наверняка ведь не все?

– Возможно, – согласился он.