Тут и сам Никита едва не запаниковал. Он прекратил рыться в воспоминаниях гуманоида и рванул прочь из его сознания. И едва успел…
Вынырнув из чужого – во всех смыслах – разума, Селин открыл глаза и отбежал в сторону от мага. Вернее говоря, то ли отбежал, то ли отскакал, то ли отпрыгал. Названия данному способу передвижения еще никто не придумал. И вряд ли придумает, поскольку подобрать для этого безобразия единственный глагол невозможно. Ни на русском языке, ни на китайском, ни суахили. Описать перемещение Никиты в пространстве можно было приблизительно так: сначала он, действительно, побежал, но, споткнувшись, упал, кувыркнулся и пару метров едва ли не прополз, затем сделал несколько прыжков из низкого приседа, подобно обезьяне отталкиваясь ногами и приземляясь на руки, а остаток спринтерской дистанции завершил на четвереньках.
На столь экзотические упражнения Селина подвигли инстинкт самосохранения и спешка. Которой, как известно, можно людей насмешить. Впрочем, людей вокруг не наблюдалось, да и смешного в ситуации было мало. Ведь и то немногое, что Никита сумел подсмотреть относительно запущенного механизма самоликвидации, убеждало в опасности названного процесса. На физическом уровне. В убойных характеристиках и мощности "магической бомбы" Селин не был уверен, но гуманоид, несомненно, надеялся не только убить себя, но и прихватить в мир иной и омерзительное животное – человека. Эта надежда "читалась" четко и недвусмысленно. И заставляла человека изрядно нервничать. Не дай бог, "бомба" рванет, словно осколочно-фугасный заряд, заложенный под рельсы террористами, полетят осколки по скверу. Или излучением каким-нибудь вредным местность попотчует. Или непонятной колдовской гадостью. Становиться мишенью для разлетающихся осколков Никите не хотелось, поэтому, закончив "пробег-пропрыг", он на всякий случай спрятался за наиболее толстым древесным стволом. Преградой для гипотетического вредного излучения или колдовской "гадости" тополиный ствол выглядел, мягко выражаясь, сомнительной, но от осколков, по крайней мере, должен был спасти. Все равно, далеко убежать не удастся, а тут, какая-никакая, но защита.
Авось пронесет. Тем паче, что старый тополь, за которым спрятался Никита, располагался от мага довольно далеко – шагах в двадцати. Селин выглянул из-за ствола. Чужой стоял в той же позе – опустив голову. И не шевелился. Только полы балахона едва заметно подрагивали. Кстати, рясу Никита видел отчетливо. Без характерных маскировочных спецэффектов. То ли длиннополое одеяние мага престало работать в скрытном режиме, то ли "зрение" человека существенно улучшилось, но резь в глазах не заставляла Селина отводить взор.
Неожиданно, словно опровергая мысли об отсутствии спецэффектов, фигура Чужого покрылась мелкой рябью, похожей на помехи, которые царили на экранах черно-белых телевизоров в эпоху развитого социализма. Особенно густая рябь разлилась по балахону. Никита заволновался пуще прежнего, присел на корточки и вжался в теплую кору тополиного ствола. Не прекращая, впрочем, наблюдать за метаморфозами, происходящими с магом.
Между тем рябь стала гуще, из мелких крапинок преобразовалась в дрожащие упитанные черные горошины, начала колыхаться… и вспучилась пенной огненной волной. Настолько яркой, что Селину пришлось зажмуриться. Возможно, вспышка показалась яркой именно на фоне ночного пасторального пейзажа, но уверенности в том не было. Подтверждая славу перестраховщика и труса, Никита смежил веки, рухнул на траву, вжал морду в корни дерева и обхватив руками затылок. Выполнил данное упражнение в лучших традициях учеников девятого класса, застигнутых врасплох возгласом преподавателя начальной военной подготовки: "Вспышка слева!". То есть, быстро и с энтузиазмом. Невзирая на неудобную стартовую позицию и не думая о том, что согласно канонам занимать горизонтальное положение желательно до вспышки, а не после. И правильно сделал, поскольку на него накатил волна жара. Воздух стал настолько горячим, что даже волосы, казалось, затрещали. К счастью, вал жары тут же схлынул.
"Вот вам и излучение. Заказывали – получите! Накаркал, идиот!",- накопившаяся во рту слюна плевком полетела в сторону асфальтовой дорожки. Подавив приступ раздражения, Селин прислушался к внутренним ощущениям, можно сказать, провел беглый сеанс самодиагностики. Кажется, ничего не пострадало. Сердце бьется, вернее говоря, колотится, воздух в легкие поступает, кровь в висках стучит. Волосы не обгорели, ресницы тоже. Ожогов кожи не наблюдается. Слух, обоняние и прочие чувства, включая самые неординарные, функционируют. Конечно, нельзя исключать того, что дозу неизвестного поганого излучения он хапнул. Или того, что гуманоид на Никиту магическим образом воздействовал – проклятие навел, например. Или еще какой-нибудь дрянью попотчевал. С этим потом разбираться придется. А пока – жив, и ладно. Хулиганы зрения не лишили – просто праздник какой-то. Нечаянная радость.
Кстати, о зрении…
Что там у нас с хулиганами?
