Но делать ничего не приходится: когда они снова трогаются в путь, собачка просто ковыляет за
ними, иногда надолго отставая, но неизменно догоняя их через какое-то время. Вскоре все
привыкают к её обществу, а Кру – так выглядит просто счастливым! На вопрос: почему он назвал её
Кукой, он ответить не может, только пожимает плечами и скармливает ей очередной пряник.
Пряники Кука находит мастерски. Кру необычайно заинтересовался этим явлением и прячет их в
самые невероятные места. Стоит ему произнести: «Ищи!», как собака, подняв нос, тут же
безошибочно идёт в нужном направлении.
«Её нос устроен так, что она видит им лучше, чем мы – глазами» – объясняет Эмерита.
«Она видит носом?!» – поражается Кру.
«Ну, да…»
Он подходит к Куке и, бесцеремонно схватив за морду, заглядывает в ноздри.
«Не видно…»
«Чего?» – не понимает Эмерита.
«Глаз не видно!» – разочарованно сообщает Кру, продолжая сжимать чёрный бархатный нос. Кука
смотрит на него блестящими глазками и терпеливо ждёт освобождения, пока, наконец, не
выдерживает и тихо скулит…
***
Айви вздрогнула и открыла глаза. Кука и вправду скулила где-то совсем рядом. Айви сладко
потянулась и, стряхнув статки дремотных воспоминаний, выбралась из тёплого душистого стога на
прохладный осенний воздух.
Было тихое утро середины осени, и их путешествие подходило к концу. Последние несколько
дней они шли по отдалённым полям и пастбищам Элефтерры, и Грэйккон рассчитывал к обеду быть
в ближайшем посёлке, а завтра или послезавтра добраться до Серебряного Города.
Больше двух месяцев они обходили Море с севера, двигаясь вдоль побережья, с той самой,
памятной ночи, когда каждый понял, что после всего случившегося никому из них оставаться в
Песчаном Городе нельзя.
«На последний корабль, отплывающий на восток, мы опоздали, да и опасно было бы сейчас
показываться в Порте, – рассуждал Грэйккон, – Придётся идти пешком. Это лучше, чем полгода
ждать попутного ветра, да ещё всё это время где-то скрываться. А за морем вы будете в
безопасности».
Айви ещё раз потянулась и посмотрела по сторонам. Из соседнего стога дуэтом доносилось тихое
поскуливание и звучный храп.
– Кука! – тихонько позвала она, – Ты где?
Чёрная собачка выскочила из травы и, виляя хвостом, приковыляла к Айви и опять тихо
заскулила.
– Что, твой хозяин дрыхнет, а ты скучаешь? Или ты голодная?
Айви погладила Куку по шелковистой шёрстке и, порывшись в сумке, достала остатки
вчерашнего ужина.
– Давай, ешь!
Но Кука есть не стала, а всё так же беспокойно поскуливая, вернулась к стогу и принялась
выковыривать Кру из золотистой соломы. Тот что-то сонно пробормотал, обхватил Куку руками и,
прижав к себе, захрапел снова.
Айви спустилась в небольшую лощину к быстрому ручейку, бегущему среди высокой травы, и с
наслаждением припала губами к холодной воде. В окрестностях Песчаного Города не было ручьёв и
рек, а здесь она не переставала удивляться их обилию и красоте, часто и подолгу сидя на берегу и
любуясь брызгами, блестящими на солнце и радугами, вспыхивающими у невысоких живописных
водопадов.
Она опустилась на круглый камень и погрузила пальцы в серебристую струю. Мысль, которая
тревожила её последнее время, снова навязчиво полезла в голову.
«Что я буду делать здесь, одна, в чужой стране? И как, вообще, всё здесь будет?»
Ей стало грустно. Посидев ещё немного, она поднялась и неторопливо пошла обратно.
В их маленьком лагере все были уже на ногах. Кру, что-то жуя на ходу, натягивал заплечный
мешок, а Грэйккон и Эмерита собирали оставшиеся вещи.
– Привет, Айви! Хочешь есть? – Кру протянул ей горсть ароматных сухариков, купленных ещё в
последнем большом городе на побережье.
– Нет, малыш… – Айви рассеянно отвернулась, не в состоянии вынырнуть из охвативших её
тяжких раздумий.
– Ну, кажется, всё… – Грэйккон по-хозяйски осмотрелся, – Надеюсь, это была последняя ночёвка
под открытым небом! – он тихо покряхтел и слегка поморщился, – Мои старые кости требуют тепла и
уюта, а уж про Эмериту и говорить нечего!
Та в ответ только охнула и махнула рукой. Айви вдруг подумала, что ей и в голову не приходило,
чего стоило старикам топать своими ногами эти два с лишним месяца, есть, что придётся и спать,
неизвестно где! Никто из них ни разу не посетовал на судьбу или тяжесть дороги! Сердце Айви
защемило от жалости и благодарности одновременно. Ей стало стыдно, что она столько тревожится о
себе и о том, что будет с ней дальше. Отбросив тоскливые мысли, она глубоко вздохнула и, набросив
на плечи плащ и дорожную сумку, двинулась вслед за Грэйкконом по тропинке, петляющей между
небольшими полями сжатой пшеницы. Вскоре впереди мелькнула широкая серая лента – они
выходили на дорогу, ведущую в посёлок. Идти оставалось недолго.
Вдруг Кука, ни с того ни с сего напрягшись, прижала уши и крадучись двинулась вперёд так
быстро, как только позволяли ей три здоровые лапы.
– Ого! Наша собачка, похоже, нашла тут врагов! – ухмыльнулся Грэйккон, с интересом глядя ей
вслед, – Идёмте быстрее! Как бы она не попала в какую-нибудь собачью передрягу!
Но на дороге никого не оказалось, хотя Кука беспокойно принюхивалась и рычала на какого-то
