– Мне всю ночь снился меч: огромный, огненный, будто отлитый из солнечного света! Глупость,
конечно…
– С каких это пор ты начал верить в сны, дружище?
– С сегодняшнего утра… – насупился Саксиль.
– И что я скажу Грэйккону, если заберу у него лучшего лучника?
– Не знаю… – Саксиль совсем скис.
– Ладно, будешь держаться рядом со мной. Тебе, по твоим годам, вообще бы ещё не ходить в
битвы. Но представляю, что будет, если я попытаюсь запретить!
– Лучше не пытайся, Владыка! – Саксиль радостно вскинул поникшую, было, голову и запрыгнул
в седло.
Поляна перед входом уже была заполнена всадниками, остальные выезжали на дорогу, ведущую к
ущелью, выстраиваясь по отрядам и перекликаясь с командирами. Когда последний воин покинул
пещеру и встал в строй, старый Король, опираясь на руку Айви, вышел наружу. Он слегка
прищурился от солнечного света и поднял руку. Всё стихло.
– Воины Серебряного Города! Будьте тверды и мужественны! Если кому-то из вас суждено
умереть в этой битве, то пусть о вашей смерти сложат песни! Пусть ни страх, ни отчаяние не
коснутся вашего сердца! Да будет с вами Великий Царь!
– Да будет! – крикнули воины, выхватив мечи и вскинув их над головой.
Торниэн взмахнул рукой и, развернув коня, поскакал в начало колонны. Войско рысью двинулось
к ущелью.
Маленькая Дэль провожала взглядом проезжающих воинов, часто моргая и нервно теребя край
платья смуглыми пальчиками. Слова Короля про смерть ей не понравились, подбородок её
вздрагивал, а глаза были наполнены слезами. Саксиль не выдержал и, соскочив с коня, подбежал к
ней. Опустившись на колено и сжав тоненькую ручку, он заглянул в поникшее личико:
– Почему моя пташка не чирикает сегодня?
Дэль шагнула к нему и, порывисто обняв, прижалась к его щеке. Почувствовав, как горячие
слезинки коснулись лица, Саксиль развёл руками и весело посетовал:
– Ну вот, теперь я промок до нитки! Как я пойду в бой?
Дэль всхлипнула ещё раз и улыбнулась, а Саксиль, легко погладив её по тёмным волосам, быстро
вскочил в седло и поехал догонять свой отряд.
Через час они миновали холмистую равнину, лежащую между Горячей Горой и Серебряным
Городом. Торниэн, ехавший впереди под развевающимся серебристо-белым знаменем, на котором
ещё его матерью был искусно вышит золотой герб, дал шпоры коню и выскочил на вершину
ближайшего холма.
Город лежал перед ним, совсем рядом. Он видел зубцы его стены, а за ними – верхушки крыш и
шпили замков. Он знал здесь каждый дом, каждый сквер, каждый поворот улиц, и сейчас снова остро
чувствовал, как всё это ему невыразимо дорого.
Вся долина вокруг Города была заполнена чёрным войском. Оно колыхалось, бурлило и шумело,
как река, вышедшая из берегов. Было видно, как кривые потоки отделяются от него в сторону
городской стены, словно ветви корявого дерева. Один из них, самый широкий, тёк прямо по
Центральному Тракту. Оттуда слышались глухие ритмичные удары: враги таранили ворота.
Шёл штурм Серебряного Города. Со стены в сторону чёрного войска, поблёскивая на солнце,
тянулись тонкие серебристые нити – это защитники Города осыпали врага стрелами.
Чуть севернее ворот, на склоне холма возвышалась Старая Охранная Башня. Когда-то давным-
давно её построили те короли, чьи имена уже не сохранились в памяти людей. Много позже, когда
прапрадед Торниэна закладывал Серебряный Город в долине, он не стал разрушать Башню, а оставил
её, как память о глубокой древности. Да, и правду сказать, она ещё служила свою изначальную
службу, так как находилась выше всех остальных сторожевых башен Города, и, благодаря ей,
дозорным не раз удавалось издали увидеть надвигающегося врага и вовремя предупредить жителей.
Башня находилась на расстоянии полёта стрелы от городской стены. Дед Торниэна решил
соединить Город и Башню проходом. Это имело важное стратегическое значение, так как создавало
дополнительный рубеж обороны в случае осады Города. Он построил этот проход в виде крытого
моста, опирающегося на мощные каменные колонны. Стены прохода имели бойницы и уже добрую
сотню лет верой и правдой служили жителям Серебряного Города.
Но теперь в самой середине прохода зияла огромная дыра, а под ней виднелась груда камней –
всё, что осталось от среднего пролёта моста.
Торниэн смотрел на безобразный пролом, и сердце его сжималось, будто от тоски по
безвременно умершему другу. Он вспомнил, как годы назад они с братом, тайком утащив отцовский
лук из оружейной, убегали в Старую Башню, чтобы поглазеть на дальние холмы и пустить несколько
стрел в воображаемого врага.
«Давай, видишь вон тот жёлтый камень? Попадёшь туда?» – Торниэн отдаёт лук брату, а сам
приплясывает рядом от нетерпения. Брат стреляет, но стрела даже не долетает до камня.
«Сильнее натягивай тетиву!»
«Да, это у тебя силы, как у медведя, а я не могу сильнее!»
«Давай, держи лук, а я буду натягивать…» – предлагает Торниэн. Брат упирается обеими руками в
отполированные изгибы рукоятки, а он тянет тетиву изо всех сил. При этом оба забывают
прицелиться – и стрела улетает невесть куда. Лук пружинит – и они с хохотом валятся на каменный
пол.
