Детки в клетке (сборник) полностью

Четыре мили спустя болото расширилось, превратившись в огромный пруд. Шеридан свернул на бетонку, огибающую пруд слева. В пяти милях проходило шоссе № 41, ведущее в Талуда-Хейтс.

Он глянул на серебристое зеркало пруда, а потом лунный свет померк. Словно на пикап легла тень.

Над головой вдруг заполоскались огромные полотнища.

– Попси! – воскликнул мальчишка.

– Заткнись. Это всего лишь птица.

Но он перепугался, сильно перепугался. Посмотрел на мальчишку. Тот вновь ощерился. Какие же у него большие, белые зубы , успел подумать Шеридан.

Нет, не большие. Не то слово. Правильнее сказать, длинные. Особенно два верхних… Как же они называются? Клыки.

Вновь голова у него заработала, как часовой механизм.

Я сказал ему, что мне хочется пить.

Я не понимаю, что ему делать в том месте, где они…

(едят? Он хотел сказать, едят?)

Он меня найдет.

Он сможет учуять меня.

Попси может летать .

Что-то тяжелое приземлилась на крышу кабины.

– Попси! – Мальчишка завизжал от радости, и внезапно Шеридан понял, что уже не видит дороги: огромное перепончатое крыло полностью закрыло ветровое стекло.

Попси может летать .

Шеридан заорал, резко вдавил в пол педаль тормоза, в надежде, что сбросит страшную тварь под колеса. Справа вновь послышался скрежет металла. А мгновением позже мальчишка ногтями вцепился ему в лицо, раздирая кожу.

– Попси, он меня украл! – в воплях мальчишки опять послышались птичьи интонации. – Он меня украл, он меня украл, этот плохой человек меня украл!

Ты ничего не понимаешь, щенок , думал Шеридан, нащупывая шприц. Напрасно ты называешь меня плохим человеком, просто у меня серьезные неприятности .

Но тут рука – скорее, птичья лапа, а не рука – вышибла боковое стекло и вырвала шприц из руки Шеридана вместе с двумя пальцами. А мгновение спустя Попси сорвал с петель всю дверцу. Шеридан увидел широченный плащ, черный снаружи, красный внутри, галстук, вернее, шейный платок, голубой, как и говорил мальчишка.

Попси выдернул Шеридана из кабины, его когти, разорвав рубашку и пиджак, глубоко вонзились в плечо. Зеленые глаза Попси вдруг налились кровью.

– Мы пришли в торговый центр, потому что мой внук попросил купить ему черепашек ниндзя, – прошипел Попси. Из его рта шел запах тухлого мяса. – Тех самых, что показывали по телевизору. Все дети хотят этих черепашек. Тебе следовало оставить его в покое. Тебе следовало оставить нас в покое.

Шеридана трясло. Он кричал от боли, и его трясло. Он услышал, как Попси ласково спросил мальчика, хочет ли тот пить. Мальчик ответил, что да, хочет, этот плохой человек сильно напугал его и в горле у него совсем пересохло. А в следующее мгновение ноготь большого пальца вспорол шею Шеридана. Прежде чем навсегда погрузиться в темноту, он увидел мальчишку, который сложил ладони лодочкой, точно так же, как детстве, в жаркий летний день он, Шеридан, складывал их, если хотел напиться из стоящей во дворе колонки, и Попси, поглаживающего ребенка по головке с любовью, свойственной только дедушкам.

[17]