Он вырвался из грез, разом осознав, что: а) на трейлер поток встречных машин как отрезало; б) юноша неотрывно смотрит на него, ожидая ответа.
– Однажды я едва не погиб при аварии самолета, – ответил он. – И с тех пор предпочитаю транспорт, на котором при поломке можно съехать на обочину.
– На твою долю выпало много неприятностей, Билл-Чувак. – В голосе юноши слышались нотки сожаления. – Так уж вышло, что тебя ждет еще одна.
Раздался металлический щелчок. Хогэн на мгновение оторвал взгляд от дороги и совсем не удивился, увидев, что парень держит в руке выкидной нож с блестящим восьмидюймовым лезвием.
– Сворачивай на обочину, Билл-Чувак. Только медленно.
– Чего ты хочешь?
– Если ты не знаешь ответа на этот вопрос, значит, ты совсем тупой, хотя глядя на тебя этого не скажешь. – На губах парня играла улыбка. При движении руки татуировка на бицепсе дергалась. – Мне нужны твои деньги и, думаю, мне понадобится твоя колымага, во всяком случае, на какое-то время. Но не волнуйся, до закусочной совсем недалеко. Как там она называется – «У Сэмми»? А от нее рукой подать до автострады. Кто-нибудь тебя подбросит. Конечно, те, кто не остановится, будут смотреть на тебя, как на собачье дерьмо, которое липнет к подошвам, тебе придется унижаться, но я уверен, что в конце концов кто-нибудь тебя подвезет. А теперь – на обочину!
Хогэн удивился, что к усталости примешивается злость. Злился ли он в прошлый раз, когда отдавал девушке бумажник? Он не помнил.
– Давай разойдемся по-хорошему. – Он повернулся к юноше. – Я тебя подвез, когда ты об этом попросил, и тебе не пришлось унижаться. Если б не я, ты бы сейчас глотал песок около магазина. Убрал бы ты эту штуковину. Мы…
Парень выбросил вперед нож. Хогэн почувствовал резкую боль в правой руке. Кемпер бросило в сторону, словно он наткнулся на песчаный нанос.
– Я сказал,
Хогэн скосился на руку, увидел диагональную красную полосу, протянувшуюся он костяшки мизинца до основания большого пальца. И вновь почувствовал злость… Уже не просто злость – ярость, а вот усталость исчезла, растаяла, сгорела, накрытая вспышкой адского огня. Он попытался представить себе Лайту и Джека, чтобы подавить эту вспышку до того, как она подтолкнет его на что-то безумное, но их образы не попадали в фокус, расплывчато мельтешились где-то вдали. А вот кого он увидел ясно и четко, так это девушку из Тонопы, с оскаленным ртом, остекленевшими глазами, которая выкрикнула: «Пошел на хер, сладенький», – прежде чем ударить его по лицу бумажником.
Он надавил на педаль газа, и кемпер прибавил скорости. Красная стрелка проскочила отметку 30.
На лице парня отразились удивление, недоумение, злость.
– Что ты делаешь? Я же сказал, останавливайся! Или ты хочешь, чтобы я выпустил тебе кишки?
– Не знаю, – ответил Хогэн. Он разогнал кемпер до сорока миль в час. На неровной, засыпанной песком дороге автомобиль бросало из стороны в сторону, он дрожал, словно в лихорадке. – А чего хочешь ты, парень? Как насчет сломанной шеи? Я тебе это в миг устрою, достаточно только вывернуть руль. Я-то вот пристегнул ремень безопасности. А ты про свой забыл.
Серо-зеленые глаза юноши вдруг стали огромными, заблестели от ярости и страха. «Ты же должен был остановить кемпер, – говорили эти глаза. – Именно так поступают люди, если им грозишь ножом… так почему ты этого не сделал?»
– Ты нас не угробишь. – По голосу чувствовалось, что юноша пытается убедить в этом себя.
– А почему нет? – Хогэн повернулся к нему. – Я-то уверен, что смогу уйти на своих двоих, кемпер застрахован. Давай попробуем, а, говнюк? Не возражаешь?
– Ты… – начал юноша, но тут его глаза округлились и он потерял всякий интерес к Хогэну. – Осторожнее! – выкрикнул он.
Хогэн перевел взгляд на дорогу и увидел четыре огромных белых глаза, надвигающихся на них сквозь песчаную мглу. Трейлер-цистерна, загруженный то ли бензином, то ли пропаном. Водитель трейлера отчаянно жал на клаксон. Мощные гудки сотрясали воздух.
