Приблизившись к Деснице, я легонько тронула его бокал своим, нарушая тишину хрупким стеклянным звоном. Избегая встречи с пристальным взглядом, я рассматривала круглое донышко сквозь слой янтарно-золотой выпивки.
— Сегодня наш день рождения, помнишь? Я никогда не считала этот день особенным. Было время, когда я надеялась о нём забыть. Всё-таки эту дату едва ли стоит называть праздником, да? Наше рождение никому счастья не принесло. Ни окружающим, ни нам самим. И всё же теперь… когда мы с тобой встретились, кое-что начинает обретать смысл. Если бы я чуть больше верила в судьбу, я бы сказала, что… — мы созданы друг для друга?! — …нам было суждено встретиться. В любом случае, я хотела сказать, что… что рада нашей встрече. Несмотря на то, что нас свели не самые благополучные обстоятельства.
Сделав скупой глоток, я поджала губы. Атмосфера стала откровенно траурной, и это вполне объяснимо. В эту самую минуту в наших мыслях скопились худшие воспоминания. Воспоминания о тех событиях, которые в итоге привели нас сюда.
— Да. Я помню, — ответил в конце концов Дис.
— Меня ещё никогда не поздравляли с днём рождения, — зачем-то отметила я.
— Даже Индра?
— Да, даже он.
— С днём рождения.
Вероятно, Десница чувствовал себя сейчас не так уж плохо, как хотел это представить. Он стал первым во многом, если речь шла обо мне. И это должно было ему льстить.
— И тебя.
Я слышала, как он тяжело вздыхает, словно решаясь на откровенность.
— Ты справилась отлично.
Я привыкла к критике, а не к похвале, потому его слова распространяли по телу ласковое тепло. И я недоумевала: Дис никогда не вязался в моих мыслях с чем-то настолько приятным. Но с другой стороны, он талантлив, потому должен быть способен на что-то, кроме производства и доставки боли.
— Спа…
— Перейдём к пункту «е»?
— Да, коне…
— Пей.
Его слова и жест несколько ошеломили: Дис протягивал мне свою стопку, на дне которой искрилась пара капель элитного алкоголя. Очевидно, в его намерения входило не напоить меня. Пункт «е» подразумевал собой то, что сентиментальные парочки называют «непрямым поцелуем». Мой рот должен соприкоснуться со стеклянным краем в том самом месте, где теплый след оставили мужские губы.
Принимая из его руки бокал, я думала над тем, почему перспектива столь невинного поступка превращает всё тело в сплошную судорогу.
Я видела, как прищуриваются невероятно яркие глаза, наблюдая мою покорность с вызывающим дрожь вниманием. Сделав короткий глоток, я поставила стопку на стол. Губы саднило. От алкоголя или призрачного прикосновения?
— Знаешь… твоя фантазия просто поражает, — заметила я, чуть охмелев. — По тебе и не скажешь, что ты такой выдумщик.
Дис насмешливо скопировал мою улыбку.
— Ещё какой. Нас впереди ждёт очень богатая и занимательная программа, обещаю.
— Правда? Я рада, что ты подошел к этому делу столь обстоятельно. Я даже могу… как насчет следующего пункта? Сейчас? Расскажешь мне?
— Да, почему бы и нет.
— Хорошо. Что я должна сделать на этот раз?
Наклонившись так близко, что мне едва удалось взять себя в руки и просто оставаться на месте, Дис хрипло зашептал мне на ухо:
— Довести себя до оргазма после того, как медленно и подробно изучишь собственное тело. Хочу, чтобы ты рассказала мне после этого о том, где тебе особенно приятно чувствовать прикосновения.
Внезапное. Кислородное. Голодание.
— Ч-что? Как… каким образом… я не…
Мою уверенность изгнала мысль о необходимости делать с собой что-то подобное. Непозволительно постыдное. Невероятно развратное. Даже грязное.
Боги, что же он со мной делает?..
— Ты прекрасно знаешь, каким образом, — его горячее дыхание касалось щеки и шеи, заставляя жутко нервничать. — Можешь сделать это рукой, а можешь — подручными средствами. Внимательно изучи своё тело, пойми, что ему нравится. Не жалей на это времени. Ты же старательная ученица, Эла? Я верю, что ты и на этот раз справишься со всем идеально.
— Ты… ты не шутишь? — уточнила я срывающимся голосом.
— А похоже, что шучу?
Отступив от Диса на шаг, я заглянула в его горящие глаза.
Нет, не похоже.
Почему-то именно с тех самых пор моё обучение-приручение взяло под контроль все мои мысли. Обязанности главы клана казались мне теперь чем-то второстепенным, более далёким и не таким явственным, как, например, «домашнее задание», которое мне поручил Десница. Но, думаю, «наставник» должен быть только рад такому усердию.
Теперь, когда я смотрела на Диса, я ловила себя на мысли-понимании, что всё и так зашло слишком далеко. А должно зайти ещё дальше. Меня это пугало, а его — заставляло предвкушать. В последнее время я стала замечать на бледном, как холодный лунный свет, лице отражение эмоций, незнакомых этим чертам ранее. Я предпочитала считать, что изменился именно Дис, а не я. И изменился кардинально.
Его взгляд, его речь, манера двигаться или, напротив, хранить полную недвижимость в моменты тяжелых раздумий или принятия важнейших решений. Его ледяная бесчувственность и сдержанность, содержащие некую неприкосновенную загадку. Всё это обладало тонкой магией, раздражающей меня своей притягательностью.
