Я стала ещё больше понимать, чем Десница заслужил пылкие взгляды Мадлен. И всех тех женщин, что были у него. Ведь у него их было много?
Когда я словно ненароком обронила этот вопрос, Дис долго молчал, глядя на меня с легким прищуром, словно пытаясь понять, что за игру я веду. А мне просто нужно было знать, где он научился понимать женскую суть, а ещё — этой особой осторожности, которая не свойственна всем мужчинам, чье призвание — разрушать.
— До твоего брата мне далеко, — ответил он в тот раз, отведя взгляд.
— Почему? Ты не любитель… всего это?
— Просто у меня есть пара недостатков.
— Каких же?
— Я меченый альбинос.
И тут он был прав. Это, пожалуй, были единственные его «недостатки». Других я не замечала даже при желании их обнаружить.
Прежде чем тема была закрыта, я узнала, что он спал лишь со шлюхами… не только с теми, которые берут деньги за свои услуги. О существовании любви Дис знал понаслышке, как и я. Сей факт сближал так же, как дата рождения и клан.
Я верила, что есть ещё масса неоткрытых важностей и незначительных мелочей, объединяющих нас. Но путешествие в его обезвоженную, иссушенную, колючую душу казалось мне страшным и совершенно безнадёжным предприятием.
Но ведь в нём было что-то ещё? То, что заставляло его отказаться от Мадлен, потому что она была слишком хороша и заслуживала лучшего мужчину. То, что вынуждало помогать мне… некое замаскированное под безразличие благородство.
Хотя, когда он интересовался у меня об успехах в последнем «пункте», благородства в его словах не наблюдалось.
Поразительно… в отличие от задания с платьем, о котором Дис не вспоминал с месяц, о моих достижениях по части самоудовлетворения он решил осведомиться уже через неделю. Выбрав для этого «подходящее» место и время.
Наблюдая за динамично продвигающимися военными учениями с трибун, затенённых навесом, я испытывала чувство непомерной гордости, практически позабыв о существовании Десницы. Хотя мужчина сидел рядом. Стоило сделать глубокий вдох, и я коснулась бы его плечом.
Утонув в шуме, я вздрогнула, когда моего слуха коснулся тихий шепот, а щеки — чужое дыхание.
— Выглядишь очень довольной, босс. Могу предположить, что ты справилась с очередной задачей на отлично. Не хочешь похвастаться успехами? Ты сделала это сегодняшним утром? Или ночью?
Рядом находился Лайз, Бартл и Олафер. Бурное проявление эмоций в связи с бесцеремонным интересом моей «правой руки» было небезопасным.
Наклонившись к мужчине, я едва слышно ядовито поинтересовалась:
— Ты не мог выкроить время для этого вопроса чуть раньше?
— А ты?
Да я бы никогда в жизни не решилась подойти к нему с докладом о выполнении этого «задания» первой. К тому же, докладывать было не о чем.
— У меня… я… в общем, я ничего не смогла сделать. Увы.
Горячий выдох обжег кожу шеи, вынуждая мечтать о побеге. Мужчина сидел слишком близко для ведения подобных переговоров.
— Плохо стараешься, босс.
— Да как ты… — стиснув зубы, я зашипела: — Я старалась очень хорошо, ясно тебе? И всё равно ничего не вышло! Мои руки… слишком холодные, я не чувствую ничего, кроме отвращения!
— Попытайся сделать это, принимая горячую ванну, — посоветовал участливо Десница, а я просто не могла поверить, что мы ведём этот разговор буквально на виду у всего клана.
А ещё… говоря все эти вещи, он ведь представляет меня, выполняющей их, не так ли?
— Я не буду делать это нигде больше! — отрезала я шепотом.
— Саботаж?
— Я не буду, потому что это совершенно бесполезно! А не потому, что мне… не хочется. Я ничего не чувствую, понимаешь? — кроме прожигающего меня насквозь стыда. — Что, если я совершенно испорчена? Если я больна настолько, что никогда и не смогу… ощутить это? Ты никогда об этом не задумывался?
Я, например, думаю об этом постоянно в последнее время. Это казалось таким очевидным теперь, после того как я безуспешно, но исправно раз за разом, лежа в темноте, пыталась испытать хотя бы тень того, что так восхваляет человечество. Но тело оставалось безразличным к прикосновениям моих неумелых, обжигающих холодом рук.
— Задумывался ли я над тем, сможешь ты кончить или нет? — уточнил Дис. Его низкий, хриплый голос ускорял сердце. — Я уверен в том, что сможешь. Но мне придётся немного тебе помочь.
— По… мочь? — переспросила я, стискивая пальцами ослабевшие колени. Досадуя на утрату примитивной способности ходить. Так что, да, похоже Дису придётся мне подсобить с кое-чем.
— Разнообразим сегодня наш рабочий день.
И едва ли это было предложением. Самодовольное чудовище уже всё решило и продумало, глядя в сторону полигона с предвкушением, заметным только мне. Дису доставляло удовольствие делать меня слабой и заикающейся, это стало очевидным уже довольно давно. Поэтому он ни в коем случае не упустил бы возможности низвести меня до положения пульсирующего средоточия истерики. При этом делая всё столь искусно, медленно и ненавязчиво, что в итоге виноватой в собственном отчаянном положении считалась я.
Манипулятор.
