— Слушайте, босс… народу, наверное, будет — море. Говорят, завтра, кроме прочего, состоится помолвка вашей сестры. Ей страшно, конечно. Это логично. Она ведь даже не видела своего будущего мужа. Эй, наставник, вы слышите? Может, отец присмотрит кого-нибудь и для вас, а? Было бы здорово… думаю, в таком случае вы перестали бы меня тиранить.
Индра молчал. Спал, либо прикидывался спящим.
— Вам уже пора… все-таки, вашему отцу завтра стукнет сто лет. Он должен увидеть вашего наследника до того, как ему исполнится двести. Создав семью, вы превратитесь в добряка, я уверена, и не будете так издеваться над людьми. Все же отец учил вас лишь вызывать уважение через страх, а человечности он вас не научил. Этому может научить только женщина: мать или жена. Так сказал Дерил. Он переживает за вас, кстати. Он служит вашим телохранителем уже пять лет, да? Думаю, вы должны его отпустить… ну, в качестве подарка за верную службу.
Вздохнув, я прислушалась к звенящей тишине. Похоже, Индра спал и видел южный сон. А мне той ночью так и не удалось уснуть. Дело тут не только в волнении, хотя и без него не обошлось.
Ворочаясь на своей софе, я все думала о времени, о Самти и его пустыне, которых время не касается. Я готова была спорить: моя малая родина ни капли не изменилась, тогда как моя жизнь перестроилась кардинально за эти два с половиной года. И одному Предвечному известно, что ждет меня дальше…
Воспоминания, сожаления и обиды наращивали интенсивность, вынуждая в итоге подняться. Зло выдохнув, я запустила руку в короткие пряди волос, которых я могу лишиться в любой угодный Индре день. Странная штука: его контроль, который я принимала как данность по началу, к концу «испытательного срока» превратился в настоящую пытку. Безропотно терпеть сына Иберии с каждым днем становилось все невыносимее. Это, кажется, называется переходным возрастом. Успокаивала лишь мысль о скором освобождении из-под его «опеки». Когда моя жизнь обретет в этом клане цену, я уже не буду нуждаться в его наставлениях, защите и этой комнате. Возможно, у меня появится целый штат прислуги и…
Погруженная в свои мысли, я вздрогнула, когда услышала глухой стук и звук качения: с прикроватной тумбы слетела галогеновая лампа. Вскочив на ноги, я быстро нащупала на стене светильник, щелкая переключателем.
— Наставник! — воскликнула я, кидаясь к Индре.
Надсадно дыша и трясясь словно в лихорадке, он пытался дотянуться до ящика, выглядя при этом настолько пугающе, что я едва не закричала.
— Дай мне… дай… — в хрипе едва угадывались слова.
Оказавшись рядом с его постелью, я обхватила его лицо руками, заглядывая в глаза с невероятно расширенными зрачками. Мне уже приходилось наблюдать подобные приступы, но лишь пару раз, и еще никогда они не становились настолько критическими.
— Я позову… — не договорив, я зашипела и болезненно зажмурилась: чужие пальцы за долю секунды обвились вокруг моего запястья, сдавливая.
— Дай. Мне. Долбаный. Шприц, — прорычал Индра, впившись в меня взглядом, лишенным рассудка.
Стиснув зубы, я резким движением выдвинула ящик, нащупывая на его дне автоматическое устройство для инъекций и упаковку с ампулами.
— Отпусти мою руку! — прошипела я, пытаясь вскрыть обертку зубами. Выронив ампулу на ковер, я грубо выругалась. — Отпусти мою руку, босс, слышишь? Я тебе сейчас врежу!
Едва ли он слышал, а у меня сдали нервы. Замахнувшись левой рукой, я отвесила Индре звонкую пощечину, которая подействовала на него отрезвляюще. На пару мгновений.
Зарядив медицинский пистолет, я бегло оглядела «пациента», судороги которого усиливались. Плотнее обхватив рукоять, я призвала на помощь все свои силы. Придавив парня к кровати коленом, поставленным на его грудь, и отведя голову в сторону одной рукой, другой я приставила инъектор к его яремной вене. Когда лекарство попало в кровь, его тело выгнулось, а руки, наносящие сокрушительные удары моему колену, ослабли и опустились.
Выпустив шприц из ладони, я присела на край кровати, пытаясь отдышаться. Морщась, я закатала штанину на своей правой ноге, оценивая повреждения. Раздувающееся колено не оставляло альтернативы: перелом.
— Босс, вы как? — тяжело дыша, спросила я, поворачиваясь к Индре.
Ответа не последовало. Видимо, кризис миновал, но молодого господина все еще бил озноб, а лицо лоснилось от испарины. Его глаза были закрыты, а волосы — в полном беспорядке. Протянув ладонь, я убрала челку с его лба, на котором, судя по температуре, можно было яичницу поджарить. Благоразумно было позвать медперсонал, однако задетая гордость Индры мне бы подобного не простила. Афишировать его припадки, особенно накануне торжества, — не лучшая идея. После такого моя жизнь превратилась бы в выживание.
— Холодные… — вздохнул парень, выглядя при этом так… необычно.
Смотря на него, чувствуя биение его сердца, я допустила мысль, что Индра — простой человек. Но когда я попыталась убрать руку, юный господин напомнил о том, что обычному человеку до него, как небу до земли. Дьявольски быстрый и сильный.
