– Неправильно, – впервые сегодня ответил ему Сергей. – Советская власть борется с врагами, а не со всеми буржуями. Я напишу о тебе в Киев. Пусть разберутся с тобой. А то полностью отворотишь от нас людей.
– Га-га-га! – хрипучим голосом смеялся Цыганок. – Чистоплюй! Да с такими как ты – революцию не сделаешь.
Он так же резко бросил смеяться и пристально-пьяным взглядом уставился в Сергея, а потом зловещим шепотом произнес, выдавливая через свои гнилые зубы, слова:
– А ты-то сам, чай не контрреволюционер? Больно уж защищаешь буржуев. Надо бы с тобой разобраться.
До сегодняшнего дня Сергея никто не называл контрреволюционером. Это было впервые, и кровь, как вода из брандспойта, бросилась ему в голову. Одним прыжком он оказался рядом с Цыганком и, хотя тот выглядел мощнее его, схватил за грудки, оторвав его от ящика с динамитом, и бросил на стену. Ударившись головой, Цыганок медленно всем телом сполз на пол, испуганными, но не как у безумца, а как у получившей пинок собаки, преданными глазами смотрел на Сергея. Тот шагнул к нему, намереваясь врезать еще раз, а может – и более. Но в это время в спальню вошла с завтраком на подносе служанка – краснощекая молодуха лет тридцати. Улыбка сползла с ее лица, когда она увидела лежащего на полу Цыганка. Цыганок сел, прислонившись к стенке, и зло бросил ей:
– Как я тебя учил, надо обращаться ко мне, когда входишь?
Служанка сначала заикаясь, а потом четко сказала:
– Я знаю. Только растерялась. Я сейчас. Товарищ комиссар! Завтрак вам подан в спальню. Желаю вам приятного аппетита.
Она насмешливо-понимающе улыбнулась Сергею, показав улыбкой, что понимает, что здесь произошло.
– Расставь все на столе! – приказал ей Цыганок.
Острота момента пропала, и они оба это почувствовали.
– Садись, командир. Позавтракаем.
– Я сыт. Распорядись насчет подвод.
Цыганок мрачно смотрел на него и, повернувшись к служанке, гаркнул:
– Цыц отсюда!
Та торопливым шагом, почти бегом, ушла.
– Подводы дам. Но ты, браток, не пиши на меня в Киев. Дай мне возможность довести революцию до конца. Договорились?
– Нет, – жестко ответил Сергей. – Напишу на тебя.
И, не прощаясь, вышел из спальни.
Оставшись один, Цыганок дрожащей рукой налил себе полный стакан коньяка и выпил судорожными глотками.
– У-у! И гадость же пьют буржуи, – поморщился он, не закусывая.
Потом открыл бомбовый ящик и стал вставлять запал от гранаты, привязывая веревку к чековому кольцу. Вошел матрос-охранник:
– Что здесь произошло? Горничная говорит, что вы подрались с тем командиром. Может, взять ребят и разобраться с ним? У него людей немного…
– Цыц! – взревел на него Цыганок. – Бери братву, и гони всю буржуазную сволочь на склад станции. Бегом! Вон!
Матрос выскочил из комнаты. Цыганок торопливо подвязывал веревочки: «Быстрее, пока тот не написал в Киев. Всех буржуев к ядреной бабушке. Всех! Надо успеть их всех взорвать. Успеть!»
Толстые пальцы запутывались в веревочках. В голове тупо билась одна мысль: «Быстрей!» Дрожащие пальцы нервно дернулись и потянули за собой веревочку. Выскочила чека запала и послышался ясный, будто бы прозрачный, щелчок. Запал сработал. Цыганок на мгновение замер, потом огромным прыжком подлетел вместо двери к окну, кулаком разбил большое стекло и, не обращая внимания на окровавленную руку, головой нырнул вперед. Но было поздно. Раздался взрыв, и его тело с перебитыми ногами и задом вынесло вперед метров на десять от дома. Половина здания мгновенно рухнула.
Сергей, который подходил к станции, услышав взрыв, шарахнулся в сторону, потом, оглянувшись, увидел, что произошло. «Взорвалась его бомба», – подумал он и повернул обратно. К дому сбегались красноармейцы, многие из них были матросами, в бушлатах. Они подошли к телу Цыганка, низ которого был превращен в кровавое месиво гвоздями и гайками, находившимися в бомбе. Глаза умершего были открыты, так же как и рот, который был раскрыт и, в обрамлении черной бороды, его нутро казалось черным.
– Насмерть? – спросил Сергей, подойдя к матросам, хотя видел, что это так. Смерть была мгновенной, какую он и хотел для буржуев.
После некоторого молчания один из матросов произнес:
– Надо похоронить его, как он говорил – в помещичьем склепе, как героя.
Все согласились, что волю покойного надо выполнить. Унесли тело и стали готовиться, в первую очередь, к поминкам, для чего реквизировали у местных «буржуев» живность и другие продукты, а самогон купили у бедняков. Цыганка действительно похоронили в склепе. За невозможностью прямо сейчас выбить нужную надпись на камне, прикрепили к стенке доску. На доске красной краской, большими буквами, написали:
Здесь
торжественно похоронен, как герой
балтиец Цыганок К. И.
горячий революционер.
Сергей после гибели Цыганка решил в Буче не задерживаться и вернулся в Блиставицу. Красноармейцам поручил немедленно привезти товар туда.
В Блиставице в это время Портянкин вместе с Загубиголовой и красноармейцами обходили хаты кулаков. Но вначале они пошли к местному помещику Самойловскому. Тот встретил их спокойно и пригласил в дом. Загубиголова сразу же сказал помещику:
