– Но, – перебил его Ковалевский, – то директор русского банка для внешней торговли Добрый! О нем и идет в газетах речь. Похищение банкира – не наших рук дело. Это обычное сведение счетов между евреями. А Добрый – жид… и это всем известно!
– Я хотел сказать не только об этом. Вот вы, Николай Николаевич, министр земельных дел, а закона о земле, столь нужного украинскому крестьянству – нет. Разве селянин поддержит раду за такую бездеятельность? А ведь вам хорошо известно, что именно селянство является опорой нашего национального возрождения – и вы сами эту опору и разрушаете.
– Вам легко критиковать, Владимир Кириллович! Вы отошли от дел. Закон о земле готов, но, скажу между нами, Грушевский почему-то упорно откладывает его рассмотрение и принятие. И еще более откровенно скажу… захочешь провести какое-нибудь хорошее, нужное постановление – так набегает куча критиков и недоброжелателей. Начинают мешать, откладывают обсуждение, а потом и минует в постановлении надобность. Каждый в раде вредит другому, зависть процветает безудержно. Не успели мы сформироваться, а бюрократизма больше, чем при старом режиме. Мы взаимно исключаем работу друг друга. Но это между нами, Владимир Кириллович! А крестьяне – наша опора – воюют против немцев, а значит – против нас. Вон, у нас под боком – в Таращанском и Сквирском уезде – уже целый месяц бушует крестьянское восстание, и ни немцы, ни наши части не могут с ним справиться. Мы проводим цензуру газет, и пока эти материалы не полностью дошли до читателя, но долго скрывать такое восстание невозможно… лично я хотел бы удалиться уже от политических дел и отдохнуть где-нибудь в небольшом городке или…
Ковалевский не успел закончить свою мысль. В кабинет без стука вошел, а точнее вбежал Порш, занимающий ныне пост председателя Хлебного бюро, которое организовывало вывоз хлеба и другого продовольствия в Германию, Австро-Венгрию, Турцию и Болгарию – страны-союзницы. В его руках была газета «Киевская мысль», и он ею возбужденно размахивал. Увидев Винниченко, он умерил свой пыл, поздоровался за руку со своим бывшим непосредственным начальником и, больше его не расспрашивая ни о чем, разложил газету на столе:
– Читали? – саркастически спросил он у Ковалевского, а потом сардонически добавил: – Чи-та-ли?!
– Что?
– Вот, полюбуйтесь, милый министр земледелия – приказ генерал-фельдмаршала Эйхгорна, немецкого главнокомандующего на Украине. Это к вашему сведению. Его приказ называется коротко и ясно «О весеннем севе». Почитайте?
Ковалевский пробежал глазами по газете и поднял на Порша глаза.
– И что вы хотите мне этим сказать?
– А то, что этот приказ подписан Эйхгорном две недели назад и разослан на места! А его нам даже не соизволили передать, и мы, правительство, об этом до сегодняшнего дня не знали! Вот только узнали из этой газеты, которая опубликовала его! Немцы плюнули на нас в прямом смысле слова!
Ковалевский молчал, и тогда Порш обратился к Винниченко:
– Уважаемый Владимир Кириллович, вы еще не ознакомились с этим приказом?
– Нет. Я сегодня еще не просматривал газеты.
– Тогда почитайте? – и он протянул Винниченко газету.
Приказ о весеннем севе, как понял Винниченко, ставил крест на законе о социализации земли, который он лично разрабатывал с осени прошлого года. «Затянули с его принятием – и вот получили немецкий закон об украинской земле», – резюмировал про себя Винниченко. Крестьянам, которые захватили землю и засеяли ее, эта земля оставалась, но они обязаны были выплатить четверть урожая с этой земли помещикам как арендаторы. Помещикам предписывалось засеять всю землю. Винниченко про себя подумал, что немцы решили этот вопрос в чисто прусском аграрном варианте. А тем временем Порш спрашивал у Ковалевского, как прокурор:
– Вы знали об этом приказе раньше?
– Да, знал. Мы точно такие же телеграммы рассылали на места от своего имени. Эйхгорн сделал самое главное – он подкрепил наши указания и просьбы в отношении весеннего сева своим приказом, то есть придал авторитетность.
Теперь уже был ошарашен Порш.
– А почему я об этом не знал?
– Надо глубже вникать во все дела, а не только в вопрос скорейшего вывоза хлеба в Германию, – съязвил Ковалевский.
Винниченко внимательно прочитал приказ в газете и теперь слушал перепалку между двумя министрами. Порш снова обратился к нему:
– А как ваше мнение, Владимир Кириллович?
– Как и ваше. Вы правильно сказали – они плюнули на вас образно и конкретно. Точнее не придумаешь.
