Вова удивился и подошёл поближе.
Ой! Да ведь это был он сам — Вова Иванов!
Голова у Вовы закружилась. В глазах потемнело.
Зеркальный шкаф давно перебрался на другую сторону улицы и поехал к себе домой, а Вова, бледный от ужаса, всё ещё стоял на том же месте.
— Вот оно что! Теперь понятно… — прошептал Вова, хотя ему ничего не было понятно.
«Надо маме сказать. Вдруг она ещё заругается, что я маленьким стал?» — подумал Вова и, подобрав полы пальто, быстро побежал к телефону-автомату.
Вова долго не мог достать из кармана монету. Карман был теперь у самых колен, а когда Вова нагибался, карман опускался ещё ниже.
Наконец Вова, придерживая рукой непослушный карман, достал две копейки и вошёл в телефонную будку.
Он хотел набрать номер своего телефона, но вдруг, к ужасу своему, убедился, что он его забыл.
«253… — мучительно думал Вова. — А может быть, и не 253…»
Вова долго стоял и вспоминал его в полутёмной холодной будке, но так и не вспомнил.
Ноги у него так озябли, что он испугался, как бы они не примёрзли к полу.
Потом какой-то дядя, похожий на дятла, постучал чем-то в стекло — не то монеткой, не то своим красным носом.
Вова вышел из автомата.
Уже смеркалось. Снежинки стали совсем серые. Вова прошёл мимо большого тёмного грузовика. Засыпанный снегом шофёр, согнувшись, стоял возле колеса и подвинчивал какую-то гайку.
Шофёр выпрямился и отряхнулся. Во все стороны от него полетел снег.
— Это знаешь что? — сказал шофёр Вове и показал ему большой гаечный ключ.
— Знаю! — поспешно ответил Вова и добавил: — Мне папа таким ключом велосипед чинил.
— Ну, если ты уже на велосипеде гоняешь, — с уважением протянул шофёр, — тогда вот что, брат, подержи-ка минуточку ключ вот в таком положении…
Шофёр на животе уполз под грузовик, а Вова ухватился за рукоятку ключа и забыл о своих огорчениях. А тут ещё на заборе появилось трое засыпанных снегом мальчишек.
Они с завистью уставились на Вову, который помогал чинить настоящий большой грузовик. Вова посмотрел на них с гордостью, а потом нарочно сделал обычное, скучное лицо, как будто он каждый день помогает всем шофёрам в городе чинить грузовики.
— Держи. Держи крепче. Ровнее! — из-под грузовика сказал шофёр.
Вова и так держал ключ изо всех сил. Ключ был большой, чёрный и очень холодный. И почему-то он становился всё тяжелее и холоднее. Он тянул Вовины руки вниз. Вова напрягся изо всех сил, стиснул зубы и даже зажмурился. Но ключ всё-таки вырвался из его рук и упал прямо на ногу шофёра, торчащую из-под грузовика.
— Э-эх! — страдальчески охнул шофёр, выглядывая из-за колеса. — А ну, ребята, помогите мне! — крикнул он мальчишкам, сидевшим на заборе, и добавил: — А ты домой иди. К мамке. Тебе спать пора.
Засыпанные снегом мальчишки свистнули от восторга и спрыгнули с забора.
А Вова, втянув голову в плечи, поспешно свернул за угол.
«Да я, может, в десять часов ложусь. Да я, может, недавно пять минут одиннадцатого лёг… — думал он, изо всех сил стараясь не зареветь от глубокой обиды. — Да я, если хочу, сто гаек сам заверну…»
Вова оглянулся. Он никогда не был в этом переулке. Переулок был кривой, тёмный, весь засыпанный снегом.
«Куда это я забрёл? — подумал Вова. — Может, тут и люди не живут? Никого не видно. И темно как…»
Но в это время замигали, замерцали сиреневым светом фонари, подвешенные где-то высоко-высоко, почти в небе. И все снежинки радостно бросились к ним, завились вокруг них кругами.
И тут Вова увидел вдалеке, в самом конце переулка, свою бабушку. Она была маленькая, в старом пальто. Бабушка шла немного перекосившись набок, потому что в одной руке она несла чемодан.
Она останавливалась под каждым фонарём, ставила чемодан на землю и, развернув какую-то узкую бумажку, близоруко наклонялась и рассматривала её.
— Бабушка! — крикнул Вова и подбежал к ней.
Но тут он увидел, что это вовсе не его бабушка, а просто какая-то очень похожая на неё старушка.
И хотя у старушки и нос, и глаза, и рот были совсем другие, всё равно она была похожа на Вовину бабушку. Наверное, потому, что у неё было очень доброе лицо и старые узкие плечи.
— Видишь, внучек, — сказала старушка, беспомощно поднося бумажку к глазам, — к дочке приехала. Ведь писала мне дочка: «Телеграмму пришли — я тебя встречу». А я всё «сама да сама». Вот тебе и «сама»! Заблудилась я. И адрес не прочту никак. Вон буквы какие мелкие, словно букашки…
— Давайте я прочту, — не выдержал Вова. — И чемодан доне…
Тут Вова покосился на чемодан и не договорил. Это раньше ему ничего бы не стоило отнести этот чемодан хоть на край света. А теперь он, наверное, с трудом приподнял бы его двумя руками.
— А ты разве читать умеешь? — недоверчиво спросила старушка и улыбнулась.
— Я в четвёртом классе учусь! — даже обиделся Вова.
Старушка вздохнула и как-то нерешительно протянула ему бумажку.
— У…л…и… Ули… — начал читать Вова, но почему-то он читал по складам, — ц…а… ца. Улица, — наконец прочёл Вова.
— Правильно, улица, — обрадовалась старушка. — Надо же, какой разумник! Ну, дальше читай, внучек.
— Дальше… — Вова запнулся. — Дальше…
