— В том-то и дело, что он может исчезнуть! Совсем исчезнуть! — хором закричали Нина Петровна, Детский Доктор и Заведующий Аптекой, бросаясь к растерявшемуся милиционеру.
Тем временем по тёмной улице шёл Худой Дядя и нёс на руках Вову Иванова, нежно прижимая его к груди. Позади тяжело шагала Толстая Тётя.
— Нет, здесь нужна женская рука, а не милиционерская! — бормотала Толстая Тётя. — Бедный ребёнок! Он не видел в жизни ни ласки, ни внимания. Достаточно посмотреть, во что он одет…
«Что же мне делать? — тем временем думал Вова. — Как мне теперь раздобыть красную пилюлю?»
Худой Дядя почувствовал, что Вова задрожал всем телом, и ещё крепче прижал его к своей груди.
— Он совсем замёрз, бедняжка! — тихо сказал Худой Дядя.
Наконец они подошли к какому-то новому дому.
Худой Дядя долго топал ногами, чтобы отряхнуть снег, а Толстая Тётя смотрела на его ноги строгими глазами.
Потом они вошли в квартиру, и Худой Дядя бережно опустил Вову на пол.
Посреди новой комнаты стоял большой зеркальный шкаф. Наверное, он ещё не выбрал, какая стена самая лучшая, и поэтому так и стоял посреди комнаты.
Вова уцепился за Худого Дядю, посмотрел на него умоляющими глазами и сказал:
— Дяденька, отнесите меня к Детскому Доктору!..
— Нам попался больной ребёнок! — ахнула Толстая Тётя и с размаху села на новый стул. — Он простудился! Скорее, скорее беги в аптеку и купи всё, что там есть от кашля, чихания, насморка, воспаления лёгких!
— Но аптека уже закрыта! — неуверенно сказал Худой Дядя.
— Постучишь — и тебе откроют! — закричала Толстая Тётя. — Беги скорее! Несчастный ребёнок весь дрожит!
Она посмотрела на Худого Дядю такими глазами, что тот сейчас же выбежал из комнаты.
— Я немедленно положу горячую грелку на живот этого бедного ребёнка! — сама себе сказала Толстая Тётя и вышла из комнаты.
Через минуту она вернулась с грелкой, в которой громко булькала горячая вода.
Но пока её не было в комнате, Вова успел спрятаться за новый шкаф. Толстая Тётя обошла вокруг шкафа, но Вова не стоял на месте, а тоже обошёл вокруг шкафа, и Толстая Тётя его не нашла.
— Неужели этот бедный ребёнок пошёл на кухню? — сама себе сказала Толстая Тётя и вышла из комнаты.
Вова знал, что она не найдёт его на кухне, потому что он в это время уже залез в шкаф.
В шкафу было темно, сыро и холодно, как на улице. Вова скорчился в углу и слушал, как Толстая Тётя бегает вокруг шкафа и топает своими двумя ногами, как полслона.
— Неужели этот больной и непослушный ребёнок вышел на лестницу?! — сама себе закричала Толстая Тётя.
И Вова услышал, как она выбежала в переднюю и с шумом распахнула входную дверь. Тогда Вова осторожно вылез из шкафа и тоже вышел в переднюю. Там никого не было, а дверь на лестницу была открыта.
Вова, поддерживая обеими руками пальто, стал спускаться с лестницы. Он ложился животом на каждую ступеньку и сползал вниз.
Это было очень трудно. Хорошо ещё, что Толстой Тёте и Худому Дяде дали квартиру на первом этаже.
Вова услышал тяжёлые шаги и быстро отполз в тёмный угол.
Мимо него пробежала Толстая Тётя. Она вытирала глаза платком с жёсткими кружевами.
— Бедный мой мальчик, где же ты? — всхлипнула она.
Вове даже стало её жалко. Если бы у него было время, он бы полежал немного с грелкой на животе для её удовольствия.
Но сейчас ему было некогда. Он должен был как можно скорее найти Детского Доктора.
Вова выполз из подъезда. На улице было темно и шёл снег. Вова долго карабкался на сугроб. Наверное, за это время альпинист успел бы забраться на высокую снежную гору.
И вдруг Вова увидел, что мимо него по тротуару бежит целая толпа людей. Впереди всех бежал Худой Дядя и громко, как лошадь, топал ногами. За ним бежал милиционер. За милиционером бежал какой-то дядя и какая-то тётя в серой шубке. А за ними бежал… Детский Доктор.
«Дядя Детский Доктор!» — хотел крикнуть Вова. Но от волнения у него получилось только:
— Дя… Де… До!..
Никто не услышал его тоненького голоса. Все эти люди и Детский Доктор вместе с ними вбежали в подъезд, и дверь за ними тяжело захлопнулась.
Вова горько заплакал, но его плач заглушил какой-то странный шум.
Вова оглянулся и замер от ужаса. Он увидел, что к его сугробу подбирается большая снегоочистительная машина. Громадные металлические руки жадно хватали снег.
— Ох, ночь-то какая холодная! — услышал Вова чей-то голос. — Ветер-то как воет, как будто ребёнок плачет… Отвезу сейчас снег за город, высыплю в поле, и всё. Сегодня последний рейс.
Вова попробовал сползти с сугроба, но только провалился весь в своё пальто. Большая ушанка свалилась с его маленькой головы и упала прямо на тротуар.
— Не хочу в поле! — закричал Вова. — Я не снег — я мальчик! Ай!
И вдруг Вова почувствовал, что он сначала куда-то поднимается, затем куда-то падает, затем куда-то едет.
