Васе стало очень стыдно. Он попятился от неё и побежал прочь мимо засыпанного снегом забора.
— Сливочное! Шоколадное! Пломбир в стаканчиках! — услышал он за спиной.
Но Васе показалось, что голос у продавщицы стал какой-то печальный. Это была умная продавщица мороженого, и она, конечно, сразу всё поняла.
— Нет, так нельзя маму выбирать, — решил Вася. — И из-за конфет нельзя. И из-за билетов в кино… Но домой я всё равно не пойду. Не буду просить прощения.
Тут с неба повалил такой густой снег, что ничего не стало видно. Васино пальто стало белым. И весь Вася стал белым. На ресницы и брови налип снег.
Вася долго шёл по длинным улицам и переулкам, сам не зная куда.
«Зайду в какой-нибудь дом, погреюсь, — подумал Вася. — Хоть на лестнице постою».
Но домов не было видно, и ничего не было видно. Только крупные белые снежинки крутились перед глазами, и от них кружилась голова. А мороз не давал стоять на месте. Чтобы хоть немного согреться, Вася побежал бегом.
Так он бежал-бежал и вдруг налетел на большое дерево. Вася оглянулся. Кругом стояли белые деревья.
— Заблудился! — прошептал Вася. — В лес попал!
В лесу было ещё холоднее, чем в городе.
Ветер-ветрище намёл огромные сугробы. Вася был такой маленький, а сугробы такие большие.
Он пошёл куда-то между сугробами.
«Хорошо, если я из леса иду, — подумал Вася. — А если в лес? Тут и спросить не у кого. Одни лисы тут да медведи. Надо назад идти. Может, я по своим следам из леса выберусь?»
Вася остановился и стал оглядываться. Но его следов уже не было. Ветер-ветрище их снегом занёс.
Стоять на месте было холодно. А идти вперёд — ещё хуже заблудишься.
Васе стало страшно. А от страха ещё холодней, ещё зябче.
Вдруг из-за сугроба вышла большая рыжая Лиса.
Вася сразу увидел, что это не обычная лиса, не такая, как в зоопарке.
Лиса посмотрела на Васю, а Вася посмотрел на Лису. Глаза у Лисы блеснули.
— Мне бы сыночка хорошего, — вдруг сказала она. — Я Лиса-красавица, а сыночка у меня нет.
— Разговаривает! — удивился Вася.
Он бы, наверно, ещё больше удивился, если бы ему не было так холодно. Вася уже так замёрз, так замёрз, что в нём всё удивление замёрзло.
А рыжая Лиса стала вокруг него ходить и вертеть своим красивым хвостом. То вокруг лапы хвост обернёт — манжета получается. То на шею положит — меховой воротник пушистый.
— Если бы у меня был сыночек, я бы кашку сварила… — сказала Лиса, глядя в сторону.
«Может, пойти к ней ненадолго? — трясясь от холода, подумал Вася. — Согреюсь и каши поем».
А Лиса как будто догадалась, о чём Вася думает.
— Вот и хорошо, мой лисёночек. Сейчас мы с тобой дров наберём. Протяни руки, а я буду дрова накладывать. Полешки, дровишки, палочки, щепочки, сучочки, веточки!.. — запела Лиса.
Лиса такую охапку дров навалила, что Васе пришлось верхнюю щепку подбородком поддерживать.
— Теперь пойдём, мой сыночек, — сказала Лиса. — Полдороги ты дрова понесёшь, полдороги — я. Вон у той берёзки как раз полдороги будет.
Дошли они до берёзы.
— Ох, сыночек, — вздохнула Лиса, — ошиблась я. Полдороги-то не здесь, а у того старого дуба. Неси дальше.
Донёс Вася дрова до старого дуба, а Лиса говорит:
— Нет, сыночек, пол дороги вон у той сосны. Неси дальше.
Еле добрёл Вася до сосны. Дрова тяжёлые, книзу тянут. Вот-вот руки оторвутся.
— А вот уже и мой дом! — засмеялась Лиса.
И правда, стоит под сосной рыжий Лисицын дом. Рыжая дверь у него. Рыжая крыша. Окна и труба тоже рыжие.
— Зачем ты меня обманула? — сказал Вася дрожащим голосом. — Я бы и так тебе дрова до дома донёс.
Смутилась Лиса, лапой морду потёрла.
— Прости меня, сыночек. Не буду больше тебя обманывать. Пойдём, будем кашу варить.
Вася втащил дрова в избу, сбросил у печки.
Изба у Лисы старая. Ветрище во все щели лезет, снег тащит.
Стала Лиса в рыжей кастрюле кашу варить. Закипела каша. Запрыгали по ней вкусные пузыри. Теплом от неё потянуло.
Зачерпнула Лиса полную ложку каши, подула на неё и в рот сунула.
— Нет, не сварилась ещё, — облизнулась Лиса. Помешала кашу — снова попробовала. Пробует Лиса кашу, пробует. Зачерпнёт полную ложку, съест, облизнётся и всё говорит: — Не готова… Не сварилась…
Заглянул Вася в кастрюлю, а в ней уже дно видно. Всю кашу Лиса съела.
Закрыла она морду хвостом. Застыдилась.
— Ох, сыночек, опять я тебя обманула. Ну ничего я с собой поделать не могу! Сколько ни стараюсь, не могу без обмана жить. Такой уж у меня характер.
Вася чуть не заплакал от обиды.
— А ещё в мамы хочешь! Ты думаешь, мамой легко быть? Да разве мама обманывает? Не выйдет из тебя мамы! Вот!
— Да-а… — печально сказала Лиса. — Видно, не получится из меня мама.
Вася скатился с крыльца и побежал прочь от лисицыного дома.
«Дурак я! — подумал Вася. — Я ведь тогда сразу понял, что никакую другую маму себе не найду. Я ведь ни к какой другой не привыкну. Но прощения просить всё равно не буду. Без мамы жить буду».
А ветер-ветрище стал Васю пугать. Не поймёшь, что говорит, а страшно.
У-у-у… — говорит ветер. — Пш-ш-ш…
