Это филин стонет. Я спрятал и его сгон. Мешок сразу стал тяжелым. Я взвалил мешок на плечи и вышел из дома. Я хотел его закопать в огороде. Но это было слишком близко от дома. И я решил унести подальше.
Я почему-то не пошел в калитку, а перелез через забор и с мешком за плечами побежал по оврагу. Я решил пойти на кладбище и похоронить свой мешок. А когда я поднялся из оврага, то увидел поляну с белыми цветами.
— И вы бросили мешок на этой поляне? — спросил Торопун-Карапун, и глаза его стали большими и темными.
— Да. Я хорошо помню эти белые цветы. Здесь должен быть камень. Я спрятал мешок под камень. Но прежде чем хорошенько его завязать, я нашептал гуда все свои страхи, которые знал. Потом крепко-накрепко завязал мешок. А сам пустился бежать домой. И тогда первую ночь я спал спокойно. Даже кузнечики не разбудили меня.
— Вспомнил! — закричал Морской Конек. — Тут недалеко лежит один камень. Только он очень большой и тяжелый. Может, это тот камень? Я могу показать.
Но никто не тронулся с места. Тогда вперед выступил Торопун-Карапун.
— Пойдемте посмотрим, там ли он. У нас на карте есть мешок со страхами.
— А ты не боишься? — спросил я. — Вдруг мешок продырявился?
— Потому-то и надо посмотреть, — сказал Торопун-Карапун и шагнул в темноту.
Торопун-Карапун шагнул в темноту и не оглянулся. Он был уверен, что мы пойдем за ним. И мы пошли.
Мы шли без дороги. Вокруг нас, как мошки, вились рыбки-светлячки.
— Вот он, здесь! — крикнул Морской Конек.
Мы увидели огромный камень, поросший мхом. Торопун-Карапун с удивлением посмотрел на меня.
— Как же вы подняли тогда этот камень? — спросил он.
— Наверно, со страху, — сказал я.
Торопун-Карапун потер руки и подступил к камню. Мы все попятились. Вдруг сейчас с воем и визгом вырвутся страхи? Торопун-Карапун чуть побледнел, шумно вздохнул и навалился на камень плечом.
— Э-э-э-э! Тащите, если там что-нибудь есть! — прохрипел он. — Не бойтесь, я удержу.
Мы заглянули под камень. И ничего не увидели. Да и в темноте трудно было что-либо разглядеть.
— Ищите! — крикнул Торопун-Карапун глухим от натуга голосом.
Мы залезли под камень. Я стал щупать рукой. Стенки камня, мокрые и скользкие, нависли надо мной. Морской Конек нырнул под камень и тут же выскочил.
— Есть! Нашел! — крикнул он, размахивая маленьким мешочком.
Я удивился: такой маленький! А тогда, давно, в те давние времена, он мне казался большим и тяжелым.
— А ну посмотрите, что там, — сказала Ложка, на всякий случай отодвигаясь.
Торопун-Карапун опустил камень и облегченно вздохнул. Мы сели вокруг мешка. Рыбки-светлячки неслышно приблизились к нам.
— Я сам его развяжу, — громко сказал Торопун-Карапун. — А вы чуточку отойдите… Ото! Какая крепкая веревка.
— Это мне бабушка тогда дала, — сказал я.
— Слышите? — прошептала Ложка. — Вы послушайте только.
Мы нагнулись над мешком.
— Что это?
— Ой-ей-ей!..
— Там огонек горит!
— Ой, смотрите! Медведь идет…
Скрип… Скрип… Скрип… Скрип…
— Медведь на гору поднимается…
— Когда я был маленький, то очень боялся этой сказки.
— Какой?
— Про хромого медведя.
— А вон дальше, где огонек горит, там маленький черный дом, видите?
— Да, видим.
— На крыше там трава растет. Шевелится трава. Это ЕГО дом.
— Филина, да?
— А чего это трава шевелится?
— Ветер, наверное.
«Ау-чи-ко-о-о! Гра-у-у! Э-у! Э-у!»
— А это что?
— Птица какая-нибудь.
«Ле-го-рр! Жик! Жик! Чжи!»
«Курш-ш-ш-ш! Курш-ш-ш-ш!»
— Скорей завяжите мешок! — крикнула Ложка. — Ой, матушки!
Торопун-Карапун взял веревку и начал перевязывать мешок. И тут вдруг раздалось:
— Ух-ух! Хо-хо-хо-хо… Меня выпустили! Меня выпустили!
Темные крылья ударили меня по лицу.
— Это Филин! Филин! — закричал я.
Но было поздно. Филин выпорхнул из мешка и улетел. И кругом опять стихло.
Торопун-Карапун отвалил камень. Морской Конек с мешком нырнул под камень, тут же выскочил, и Торопун-Карапун опустил камень.
— Пусть там лежит, — сказал Торопун-Карапун. — Только надо написать на камне, чтоб его никогда никто не трогал.
— Я сейчас позову рыбку-карандашик, — сказал Морской Конек. — Эй! Рыбка-карандашик!
Приплыла Рыбка-карандашик.
— Напиши, пожалуйста, рыбка-карандашик, чтобы малыши никогда не трогали этот камень, — сказал Торопун-Карапун.
— И чтоб большие, которые стали маленькими, — сказал я, — тоже никогда не трогали этот камень.
Мы подумали вместе, и вот что написала рыба-карандашик:
