Степа промолчал. Ему не хотелось ни говорить, ни думать на эту тему. Ему нравились кресты, памятники, склепы, могучие деревья, кустарники. Все это гармонировало между собой, создавало какое-то новое настроение, а почему, зачем да для чего… Только голову морочить.
— Погоди, — остановил он приятеля. — Надо сориентироваться.
Вытащив из кармана листок бумаги, Степа огляделся. Карта, нарисованная Трифоновым, была проста. Вот тропинка, поворот, белый крест. Там кустарник… Все верно. Где-то здесь нужно поставить западёнки, а там тайник.
— А ты не боишься, Саша? — спросил он, пряча карту.
— А чего бояться?
— А покойников. Вылезет какой-нибудь из могилы да как за ногу сцапает! «Зачем сюда пришли, голубчики? Идемте-ка со мной!»
— Брось ты языком трепать. Насчет покойников я уж тебе говорил… — начал Саша, но вдруг остановился, поднял палец и вытянул шею.
— Что такое?
— Тихо! Слушай…
Степа завертел головой по сторонам, затаил дыхание, но ничего не увидел и ничего, кроме шума ехавшей за складами машины, не услышал.
— Жуланы, — зашептал Сашка. — Целая стая.
— Какие жуланы?
— Ну снегири… Близко… Слышишь?
— Ничего я не слышу.
— Эх ты… «Покойники, покойники»! — передразнил Саша Степу. — А птиц не слышит… Ого! А это лазоревка*. Давай скорей! Пухляк ее приманит.
— Не торопись. Немного дальше разложимся, — сказал Степа, видя, что Саша намеревается развязывать мешок.
— Улетят же…
— Куда они улетят? На Невский, что ли? Идем, идем.
Свернув на малохоженую тропинку, птицеловы углубились в заросли и здесь, между двумя склепами, нашли удобное место.
Сашка знал свое дело в совершенстве, и в другое время Степа мог бы многому у него научиться. Но сейчас голова его была занята совсем другими мыслями, и он мало интересовался тем, куда ставить западёнку, как ее настораживать, как расчищать место для тайника. Не слушая Сашкины пояснения, он механически помогал. Держал, когда надо было что-нибудь держать, вбивал колышки, а сам смотрел во все глаза. Тропка через кладбище находилась в стороне, но идущие по ней люди были хорошо видны. Прошла женщина, затем двое мужчин, снова женщина, а сзади нее старуха. Никто из них никуда не сворачивал.
Наконец западёнки и тайник были поставлены, и в ожидании птиц ребята устроились между склепами. Сидели тихо, неподвижно, прислушиваясь к доносившимся отовсюду звукам. Степа слышал голоса изредка проходивших по кладбищу людей, глухие удары артиллерийской стрельбы, шум и гудки бегущих по Шлиссельбургскому шоссе машин, далекие свистки паровоза. Саша ничего этого не слышал. До его слуха доносились только птичьи голоса. Две синички в разных концах кладбища без умолку перекликались, но пухляк, посаженный для приманки, почему-то упорно молчал. Стайка снегирей куда-то исчезла, и, как ни вслушивался Сашка в окружающую тишину, не мог обнаружить их характерного свиста.
— Что вы тут делаете?
Вздрогнув от неожиданности, ребята оглянулись. Перед ними стоял высокий плотный мужчина в очках. На нем была надета шапка финка, пальто, сапоги. На плече висел противогаз.
«Тот самый, что на фотографии, — подумал Степа. — Откуда он взялся? Из-под земли, что ли?»
— Ну! Я вас русским языком спрашиваю: что вы тут делаете?
Сашка хотел было начать объяснения, но Степа дернул его за рукав.
— А тебе какое дело? — огрызнулся он.
— Если спрашиваю, значит, дело есть!
— Птиц ловим, не видишь, что ли! — грубо ответил Степа. — Привязался тоже!..
— Уходите отсюда. Живо! Здесь нельзя ловить! — строго сказал мужчина.
— А ты кто такой? Чего ты пристаешь! — вызывающе громко заговорил Степа.
— Я сторож, — значительно спокойнее и тише сказал мужчина.
— Не ври! Никаких тут сторожей нет.
На тропинке показались трое мужчин. Почувствовав, что незнакомец избегает скандала, Степа заговорил еще громче.
— Мы тебе мешаем? Чего ты привязался? Кто тебя уполномочил? Начальник какой нашелся!
— Не кричи! — как можно внушительнее сказал мужчина. — Я же тебя не трогаю.
— Не трогаю! А ну попробуй тронь… Ну, тронь… Попробуй!
Неизвестно, чем кончилось бы это столкновение, но в этот момент хлопнула западёнка. Сашка вскочил:
— Степка! Есть!
— Что есть?
— Лазоревка попалась!
— Ну да?
— Не слышал, что ли? Бежим!
Забыв обо всем, ребята бросились через кусты. Действительно, в западёнке кроме пухлячка прыгала другая птичка.
— Клетку-то забыли. Принеси скорей! — крикнул Сашка, пробираясь через заросли.
Степа повернул назад. Огибая большой склеп, за которым они притаились, с беспокойством подумал об оставшихся там вещах: «Украдет, чего доброго, или разломает».
Мужчины на месте не оказалось. Странно. Только что был тут — и вдруг нет. Провалился сквозь землю… Степа залез на большую могильную плиту, откуда хорошо было видно далеко кругом, и огляделся. Мужчина исчез.
«Не успел же он уйти, — подумал Степа. — А может, спрятался за деревом или за крестом и следит. Тогда надо быть осторожным. Сделать безразличный вид».
Приняв такое решение, Степа соскочил с плиты, вытащил из мешка клетку и, беззаботно посвистывая, отправился к Сашке.
Свист… удар… взрыв! Свист… удар… взрыв!
