— Эта девушка, Цветок-в-Ночи, настоящее чудо, — заметила принцесса Беатрис, присаживаясь между солдатом и Абдуллой. — Когда она здесь оказалась, в голове у нее не было ничегошеньки, кроме того, что она вычитала в какой-то книжке. Но она все время учится. Не прошло и двух дней, а она уже знала Дальциэля как облупленного — он теперь от нее шарахается. До ее появления я сумела всего только убедить этого гаденыша, что мы ему не жены. Но у нее-то голова! С самого начала стала придумывать, как нам отсюда сбежать. Все прикидывала, как нам заполучить сюда этого повара. И у нее все вышло! Только поглядите на нее! Неужели она не достойна править империей?
Абдулла печально кивнул и уставился на Цветок-в-Ночи, которая ждала, когда все устроятся поудобнее. На ней были те же прозрачные одежды, что и тогда, когда Хазруэль похитил ее из ночного сада. Она была так же стройна, так же грациозна и так же прекрасна. Теперь одежды ее измялись и кое-где даже порвались. Абдулла не сомневался, что каждая складочка, каждая треугольная дырочка, каждая свисающая нить означала нечто новое, что удалось узнать Цветку-в-Ночи. Да, она достойна править империей, подумал он. Когда он сравнил Цветок-в-Ночи с Софи, которая ему не нравилась, поскольку была слишком уж самостоятельна, то понял, что Цветок-в-Ночи вдвое самостоятельней. Однако в глазах Абдуллы это делало ее лишь совершенней. Терзало его только то, как она тщательно и учтиво старалась ни в коем случае не выделить его из толпы. Вот бы узнать почему…
— Главная наша проблема заключается в том, — говорила Цветок-в-Ночи, когда Абдулла наконец стал ее слушать, — что мы оказались в месте, просто выбраться из которого недостаточно. Даже если бы нам удалось выйти из замка так, чтобы ифриты нас не заметили, а ангелы Хазруэля не задержали, мы бы просто провалились сквозь облака и разбились бы, упав на землю, до которой очень далеко. И даже если мы сможем каким-то образом преодолеть эти трудности… — Тут ее взор снова обратился на бутылку в руке Абдуллы, а затем задумчиво переместился на ковер на его плече, но, увы, отнюдь не на самого Абдуллу. — Даже в этом случае Дальциэль неизбежно отрядит своего брата, чтобы вернуть нас в замок. Поэтому сутью любого нашего плана должна стать победа над Дальциэлем. Как нам известно, сила Дальциэля в том, что он похитил жизнь своего брата Хазруэля и теперь Хазруэль вынужден повиноваться ему или погибнуть. Отсюда следует, что, если мы хотим спастись, нам придется найти жизнь Хазруэля и вернуть ее владельцу. Итак, благородные дамы, совершенные господа и досточтимая собака, я жду ваших соображений по этому поводу.
Прекрасно сказано, о цветок моих желаний, грустно подумал Абдулла, когда Цветок-в-Ночи умолкла и грациозно уселась.
— Но ведь мы не знаем, где спрятана жизнь Хазруэля! — проблеяла толстая принцесса Фарктанская.
— Именно, — кивнула принцесса Беатрис. — Это знает только Дальциэль.
— Но это омерзительное создание постоянно делает намеки, — пожаловалась белокурая принцесса Таякская.
— Чтобы мы поняли, какой он умненький! — горько подхватила темнокожая принцесса Альберийская.
Софи подняла голову:
— Какие такие намеки?
Поднялся гомон — по меньшей мере двадцать принцесс разом пытались объяснить Софи, что имеется в виду. Абдулла изо всех сил напрягал слух, чтобы уловить хотя бы один намек, а Цветок-в-Ночи старалась восстановить порядок, и тут солдат громко сказал:
— Да замолчите же все!
Как ни странно, настала мертвая тишина.
Глаза каждой принцессы обратились к солдату с выражением леденящей королевской ярости.
Солдату от этого сделалось смешно.
— Тоже мне фифы! — хохотнул он. — Можете глядеть на меня как хотите, дамочки. Только тем временем подумайте, соглашался ли я помочь вам спастись. Я пока что не соглашался. А с чего, собственно? Лично мне Дальциэль ничего плохого не сделал.
— Это потому, — ответила старенькая принцесса Верхненорландская, — что он вас, милейший, пока не обнаружил. Хотите подождать и поглядеть, что будет, когда это случится?
— Рискну, — парировал солдат. — Хотя я мог бы попытаться вам помочь — и, сдается мне, без меня вы далеко не уедете, — но лишь в том случае, если одна из вас поможет мне оправдать издержки.
Цветок-в-Ночи, которая было приподнялась на коленях, готовая встать, с восхитительной надменностью произнесла:
— Что ты понимаешь под оправданием издержек, о ничтожный наемник? У всех нас есть отцы — люди весьма богатые. Если ты вернешь нас домой, награды на тебя так и посыплются. Быть может, тебе угодно заручиться обещанием определенной суммы с каждой из нас? Это можно устроить.
— Отказываться не буду, — кивнул солдат, — но я имел в виду отнюдь не это, красавица моя. Когда я шел на это дело, мне пообещали, что я получу принцессу. Вот я и хочу принцессу в жены. Одна из вас должна удовлетворить мои запросы. А если вы не можете или не хотите, так я выхожу из игры и вообще иду мириться с Дальциэлем. Вдруг он меня наймет вас стеречь?
Эти слова были встречены мертвой тишиной, еще более леденящей, чем раньше, но тут Цветок-в-Ночи взяла себя в руки и встала.
