— Гм, — задумалась старенькая принцесса. — Не знаю, что там едят эти самые ангелы, но так или иначе все улажено. Не хочет ли кто-нибудь из оставшихся двоих чего-нибудь потребовать, прежде чем они согласятся нам помогать?
Все посмотрели на Софи.
— Да нет вроде, — грустно сказала она. — Морган со мной, а поскольку Хоула, по всей видимости, здесь нет, больше мне ничего не нужно. Я все равно вам помогу.
Тогда все посмотрели на Абдуллу.
Он поднялся на ноги и поклонился.
— О светила взоров множества самодержцев, — сказал он, — столь ничтожное создание, как я, далеко от мысли просить какой бы то ни было награды за помощь таким, как вы. Книги учат нас, что добро следует творить бескорыстно. — Дойдя до этого места своей витиеватой и великодушной речи, Абдулла вдруг понял, что городит полную чушь. Ему было о чем просить — и еще как. Он поспешно сменил курс. — И моя помощь и будет бескорыстной, — продолжал он, — бескорыстной, как ветер, как дождь, орошающий цветы. Я не пожалею жизни ради столь благородных дам и взамен прошу о крошечном благодеянии, о сущем пустяке, дать который мне не составит для вас ни малейшего труда…
— Покороче, молодой человек! — оборвала его принцесса Верхненорландская. — Что вам нужно?
— Пятиминутный разговор наедине с Цветком-в-Ночи, — сознался Абдулла.
Все посмотрели на Цветок-в-Ночи. Подбородок у нее угрожающе вздернулся.
— Да ладно тебе, Цветок! — укорила ее принцесса Беатрис. — Тебя же не убудет от пятиминутного разговора!
Судя по выражению лица Цветка-в-Ночи, она была уверена, что как раз убудет.
— Хорошо, — произнесла она, словно свергнутая королева перед казнью, и, наградив Абдуллу взглядом, который был даже ледянее обычного, поинтересовалась: — Прямо сейчас?
— Или еще скорее, о голубка моих помыслов, — отвечал тот, резковато поклонившись.
Цветок-в-Ночи холодно кивнула и с видом положительно мученическим зашагала в дальний конец комнаты.
— Здесь, — уронила она, когда Абдулла пошел за ней.
Он снова поклонился — еще резче.
— Я просил наедине, о звезда моих вздохов, — указал он.
Цветок-в-Ночи раздраженно отодвинула одну из занавесей.
— Нас все равно будет слышно, — сухо сказала она, жестом приглашая Абдуллу войти.
— Но не видно, самодержица моей страсти, — ответил Абдулла, принимая приглашение.
Они оказались в крошечной нише. До Абдуллы ясно доносился голос Софи:
— Это расшатавшийся кирпич, за которым я прятала деньги! Да уж, со свободным местом у них все в порядке!
Чем бы ни была эта ниша раньше, теперь она служила гардеробной принцесс. За спиной у Цветка-в-Ночи, которая скрестила руки на груди и развернулась к Абдулле, болтался жакетик для верховой езды. Вокруг Абдуллы, глядевшего на Цветок-в-Ночи, закачались плащи, мантильи и кринолин, который, очевидно, надевался под просторное алое одеяние Ее совершенства наследной властительницы Инхико. Однако Абдулла отметил про себя, что ниша была не намного меньше и теснее его палатки в Занзибе, а там вполне можно было поговорить наедине.
— Что ты хочешь сказать? — еще более ледяным тоном спросила Цветок-в-Ночи.
— Спросить о причине твоей крайней холодности! — горячо ответил Абдулла. — Что я сделал такого, отчего ты едва смотришь на меня и едва удостаиваешь словом? Или я не прибыл сюда единственно для того, чтобы спасти тебя? Или я, единственный из всех влюбленных, не презрел все опасности ради того, чтобы проникнуть в этот замок? Разве не пришлось мне испытать опаснейшие приключения, разве не был я вынужден терпеть угрозы твоего отца, жульничество солдата и насмешки джинна лишь для того, чтобы оказаться здесь к твоим услугам? Что мне еще сделать? Или я должен полагать, будто ты полюбила Дальциэля?
— Дальциэля?! — возмутилась Цветок-в-Ночи. — Теперь ты меня еще и оскорбляешь! Оскорбление вдобавок к несправедливости! Теперь я понимаю — Беатрис права, ты меня и вправду не любишь!
— Беатрис?! — взревел Абдулла. — Какое отношение она имеет к моим чувствам?!
Цветок-в-Ночи чуть опустила голову, хотя вид у нее был скорее сердитый, чем пристыженный. Настала мертвая тишина. Эта тишина была настолько мертвой, что Абдулла понял: шестьдесят ушек тридцати принцесс — нет, шестьдесят восемь ушей, если считать Софи, солдата и Джамала с его псом и предполагать, что Морган спит, — в общем, все эти уши в этот миг отчаянно прислушивались исключительно к тому, о чем говорят они с Цветком-в-Ночи.
— Говорите друг с другом! — рявкнул Абдулла.
Тишина стала неловкой. Нарушила ее старенькая принцесса:
— Самое огорчительное в пребывании над облаками заключается в том, что здесь нет никакой погоды и завязать светскую беседу нам не о чем.
Абдулла дождался, когда за этим утверждением последует неохотный гул прочих голосов, и снова повернулся к Цветку-в-Ночи:
— Ну и что же сказала принцесса Беатрис?
Цветок-в-Ночи гордо вскинула голову:
— Она сказала, что все эти портреты других мужчин и красивые речи — это прекрасно, но она не может не отметить, что ты ни разу даже не попытался меня поцеловать!
