Ничего лучше он, судя по всему, сделать не мог. Заснуть ему удалось не скоро.
Проснулся он от нежного аромата ночных цветов и оттого, что чья-то рука осторожно коснулась его плеча. Над ним склонилась Цветок-в-Ночи. Абдулла увидел, что она куда прелестнее, чем ему запомнилось.
— Тебе и вправду удалось раздобыть множество картин! — обрадовалась Цветок-в-Ночи. — Как это мило с твоей стороны!
Получилось, победно подумал Абдулла.
— Да, — сказал он. — У меня здесь сто восемьдесят девять разных мужчин. Думаю, что по крайней мере общую идею тебе уловить удастся.
Он помог девушке снять с кустов побольше золотых фонариков и расставить их в круг на траве. Затем Абдулла показал Цветку-в-Ночи все портреты, сначала поднося их к фонарикам, а затем прислоняя к пригорку. Он чувствовал себя уличным художником.
Цветок-в-Ночи изучила каждого мужчину, которого предъявлял ей Абдулла, абсолютно бесстрастно и очень сосредоточенно. Затем она взяла фонарик и снова осмотрела все рисунки, которые сделал художник с Базара. Абдулле было очень приятно. Художник оказался настоящим мастером. Он рисовал портреты в точности так, как просил его Абдулла, — от царственного героя, явно скопированного со статуи, до горбуна, который чистил на Базаре башмаки, и не забыл и про автопортрет.
— Да, вижу, — сказала наконец Цветок-в-Ночи. — Мужчины действительно очень разные, как ты и говорил. Внешность моего отца вовсе не типична — и твоя, разумеется, тоже.
— Значит, ты согласна с тем, что я не женщина? — уточнил Абдулла.
— Вынуждена согласиться, — отвечала она. — Прошу прощения за ошибку. — И она пронесла фонарик вдоль пригорка, чтобы изучить некоторые портреты в третий раз.
Абдулла с беспокойством отметил, что выделила она самые красивые портреты. Он смотрел, как она с напряженным видом склоняется над ними, слегка наморщив лоб, и как на морщинки падает выбившийся темный завиток. Абдулла спросил себя, что за кашу он заварил.
Цветок-в-Ночи собрала все рисунки и аккуратно сложила их у склона.
— Так я и думала, — сообщила она. — Ты мне нравишься больше, чем все эти портреты. Одни кажутся мне слишком самовлюбленными, а другие — гордыми и жестокими. А ты добрый и скромный. Я намерена попросить отца отдать меня в жены тебе, а не очинстанскому принцу. Ты не против?
Сад так и завертелся вокруг Абдуллы вихрем золота, серебра и сумеречной зелени.
— Я… По-моему, ничего не выйдет, — промямлил он наконец.
— Почему? — спросила Цветок-в-Ночи. — Разве ты уже женат?
— Нет, нет! — испугался Абдулла. — Дело не в этом. По закону мужчине можно иметь столько жен, сколько он может содержать, но…
Лоб Цветка-в-Ночи снова собрался в морщинки.
— А сколько мужей можно иметь женщине? — поинтересовалась она.
— Конечно, одного! — ошарашенно ответил Абдулла.
— Чудовищная несправедливость, — заметила, поразмыслив, Цветок-в-Ночи. Она села на траву и задумалась. — Как ты считаешь, может ли получиться, что у очинстанского принца уже есть другие жены?
Абдулла смотрел, как морщинки у нее на лбу становятся глубже, а тонкие пальчики правой руки перебирают травинки едва ли не раздраженно. Да, кашу он заварил. Цветок-в-Ночи обнаружила, что ее отец намеренно скрывал от нее много важных сведений.
— Если он принц, — не без трепета сказал Абдулла, — то, я думаю, весьма вероятно, что у него уже довольно много жен. Да.
— Тогда он жадничает, — постановила Цветок-в-Ночи. — Ты снял камень с моего сердца. А почему ты решил, будто у нас не получится пожениться? Ты ведь тоже принц — ты вчера упомянул об этом.
Абдулла почувствовал, как щеки у него запылали, и проклял себя за то, что выболтал ей свои мечты. И хотя он твердил себе, что болтал, поскольку был убежден, будто все это сон, лучше ему не стало.
— Это правда. Но я рассказал тебе и о том, что потерялся и живу вдали от моего королевства, — ответил он. — Как ты могла заключить, зарабатывать на жизнь мне приходится низменными средствами. Я продаю ковры на занзибском Базаре. А твой отец явно человек очень богатый. Едва ли ему покажется, что мы подходящая пара.
Пальчики Цветка-в-Ночи гневно забарабанили по дерну.
— Ты говоришь так, будто это мой отец собирается за тебя замуж! — возмутилась она. — В чем дело? Я же тебя люблю. А ты меня любишь?
И с этими словами она взглянула Абдулле в глаза. Он в ответ посмотрел ей в глаза — в целую вечность огромных темных глаз. И услышал собственный голос: «Да». Цветок-в-Ночи улыбнулась. Абдулла улыбнулся. Прошло еще несколько лунных вечностей.
— Когда ты соберешься уходить отсюда, я пойду с тобой, — сказала Цветок-в-Ночи. — Поскольку то, что ты говоришь об умонастроениях моего отца, скорее всего окажется правдой, нужно сначала пожениться и лишь затем сообщить отцу. Тогда он уже ничего не сможет возразить.
Абдулла, у которого был некоторый опыт общения с богачами, от души сожалел, что не в силах разделить ее уверенность.
