Киттен оценил игру, его лицо исполнилось сострадания к ближнему:
— Я так вам сочувствую, друг мой: оказаться на виселице, с петлей на шее… Сколько вам пришлось пережить волнительных минут!
— Да!
Киттен провел веером по локтю Бена, лицо которого преисполнилось печальной тоски.
— Это самое ужасное, что со мной было, — тяжелый вздох вырвался из пиратской груди. — Отправиться на казнь невинным, оставить этот бренный мир! Ужасно обидно. Чертовски неприятно!
— О-о! — вздохнул Киттен, ответный вздох передал всю глубину его чувств. — Расскажите мне, — англичанин взял Бена под локоток и потянул его от камина, — чем вы занимаетесь?
— Я врач. — Бен никак не мог оставить слона в одиночестве, поэтому вырвался из цепких объятий и вернулся к позиции, на которой у него все-таки оставался шанс стать обладателем уникальной коллекции губернатора, — Лечу людские души… от жадности. Облегчаю их… положение.
— Боже как интересно! — Киттен повернулся к Бену спиной и пожаловался тоном больного: — Вы знаете, у меня в последнее время побаливает спина.
Бен посмотрел на веер, которым «пациент» указал на очаг боли, потом опустил свой взгляд чуть ниже и сквозь зубы прошептал:
— Странно, что не задница…
— Что вы сказали?
— Ничего, ничего важного!
Киттен вдруг заметил в толпе одного из гостей.
— Здравствуйте, дорогуша! — заблеял козлик. — А вы — шалун! Вчера вы обыграли меня в карты и ушли. Смотрите, я обижусь.
Бен улучил удобный момент и схватил желанную статуэтку за ногу, он приложил всю силу своих мускулов, но слон словно врос в мрамор камина. Прикручен он, что ли? Бен попытался понять, в чем причина такого упорства, и потерял драгоценное время. Гость беседу с Киттеном не поддержал. Он лишь пожал плечами в ответ и продолжил разговор со своей спутницей. Поэтому не прошло и минуты, как Киттен вернулся к обворожительному мужчине, коего оставил страдать в одиночестве, и не покидал его уж до конца вечера. Посему Бену Андерсену так и не удалось довести свое предприятие до счастливого конца. И теперь было непонятно, кому улыбнется больший фарт: губернатору, у коего остался самый большой слон, или пирату, ставшему счастливым обладателем хоть и маленьких, но целых шести слоников. «Мы еще поторгуемся с судьбой!» — так утешил себя Андерсен, покидая гостиную губернатора.
Утром следующего дня Ушаков призвал Плахова к себе и снабдил его следующей инструкцией:
— Вот что я скажу тебе. Вангувер — большой хитрец. Он прекрасно понимает, что ему сейчас на руку быть вдали от Европы. Не спускай с него глаз. Золота с собой у него нет. Постарайся выяснить, куда он его спрятал.
— Вы его видели? Легче отобрать золото у пиратов, чем понять, куда он запрятал казну масонов, — засомневался Семен.
Андрей Иванович, до этого расхаживавший по комнате, вдруг остановился и расхохотался. Его экспедитор и впрямь точно подметил характер человека, которым им пришлось заниматься: такого умного, хладнокровного и ловкого дельца редко можно встретить даже среди людей самой отчаянной профессии.
— Ха-ха! Вот здесь ты действительно прав. Ладно, попробую с ним потолковать еще раз. Я сегодня уеду. Будь осторожен. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, куда вы направились. Масоны могут появиться в любой момент. Будь наготове.
Закончив на этом сие короткое выступление, Ушаков вознамерился позавтракать, для чего они с Плаховым спустились в таверну на первом этаже гостиницы. Вся компания была уже там: Вангувер, Воронцова и Андерсен сидели за одним столом, Егорка притулился за соседним. При виде Его Светлости все встали. Ушаков подсел к Вангуверу.
— У вас все меньше и меньше шансов остаться в живых, — продолжил он начатый ранее разговор.
— С чего вы взяли, что я вам поверю? — невозмутимо откликнулся фокусник.
— Послушайте! Вашу семью арестовали, вы ее выкрали и вывезли вместе с золотом, которое хранил ваш отец. Золото это принадлежит масонскому ордену, который распустил свои щупальца, как спрут, по всему миру. Я предлагаю вам отнюдь не золотые горы, но возможность вывести из-под удара и себя и своих друзей. Сдайте золото, и вы вернетесь в свое родовое поместье.
— Я подумаю.
Тут в таверну вошел Федор, что-то шепнул Ушакову, после чего тот встал и направился к выходу. У самых дверей он обернулся и еще раз повторил Вангуверу:
— Ну что же, подумайте.
Затем обратился ко всем:
— Прощайте, господа.
Ушаков ушел.
Плахов растерянно сел за стол подле Воронцовой. Да уж, ну и начальник у него. Туману напустил, хоть топор вешай, а как действовать, не объяснил. И уехал к тому же неизвестно куда и насколько.
— Вы не хотите мне рассказать о наших дальнейших планах? — Анастасия как услыхала его мысли.
На самом деле она, конечно, не знала, что творится у Плахова в голове, но понять, что с ними происходит и, самое главное, что будет происходить дальше, ей очень хотелось.
— Ну, я и сам… в них пока не уверен, — только и смог промямлить Семен.
