— Чем плохо дома? — рассеянно отозвался Карен. — И куда ходить?
— В парке каток залили, елку поставили. Рядом кофейня. Представляешь, как романтично? Они вдвоем катаются на коньках, идут в кофейню греться. Покупают пирожные, кофе. Он дарит ей букет роз… — размечталась Кира.
— Цветы, никчемная вещь! — поморщился Карен: — Каток, кофейня… Ты разве умеешь кататься на коньках? И я уже не говорю о качестве еды в общепите!
У Киры зажужжал мобильник. «Золото мое, — писал Марк, — айда на каток завтра утром?»
Изрезанный коньками лед блестел в солнечных лучах. Из колонок лилась медленная новогодняя мелодия. Мимо Киры проносились катающиеся, а она вцепилась в рукав кожаной куртки Марка и пробовала перебирать ногами, но коньки разъезжались в стороны.
— У тебя получается гораздо лучше, чем раньше, — улыбнулся Марк, выставляя напоказ неправдоподобно белые зубы.
— Я устала, — выдохнула Кира, улыбаясь в ответ. — Пойдем за кофе!
Марк бережно довез девушку до края катка, усадил на скамейку и направился в кофейню. Через несколько минут он принес два картонных стаканчика, коробку с пирожными и большой газетный кулек. Кира надорвала обертку.
— Розы! Марк! — воскликнула она. Марк смущенно спрятал нос в складки черно-желтого клетчатого шарфа. — Прости, я не смогу забрать их… Он непременно устроит допрос!
— Я понимаю, — закивал Марк в ответ.
После кофе Кира побрела к дому. С сожалением утрамбовав букет в мусорный бак возле подъезда, она поднялась в квартиру. В прихожей Карен разувал Милену.
— Ты поздно, — хмуро сказал он. — Почему?
— После бассейна забежала с девчонками за кофе, — пробормотала Кира, пряча глаза.
— За кофе, — повторил Карен и, отвернувшись, начал расстегивать Милене комбинезон. — У Милены в три часа отчетное выступление по гимнастике, ты помнишь?
— Да, — Кира украдкой достала телефон и отправила Марку сообщение.
Она собирала со стола грязную посуду, оставшуюся с обеда, когда в квартиру позвонили. Кира бросилась открывать. Марк топтался на пороге, не решаясь войти. Кира втащила парня в квартиру.
— Ты уверена, что это хорошая идея? — с беспокойством спросил Марк.
— Не переживай, мои на гимнастику ушли, раньше девяти вечера не вернутся! Да ты не стой, проходи, чай попьем, — торопливо говорила Кира, — садись, я чайник поставлю.
— Я помогу, — Марк шагнул к плите, вплотную к Кире, которая дрожащими пальцами искала кнопку на плеере.
— Какая красивая песня! — прошептала Кира и отдала Марку свободный наушник.
Из-за громкой музыки они не слышали, как хлопнула входная дверь.
— Кира, ты дома? — раздался из прихожей голос Карена. — Выступление отменили.
Марк застыл от ужаса. Кира побледнела и попыталась натянуть на себя футболку, но не успела: в кухню вошли Карен и Милена с альпака под мышкой.
— Кира, почему ты раздета?
— Я объясню, — пролепетала Кира, — я… я… — она осела на пол и разрыдалась.
— Деда, почему мамочка плачет? — испуганно спросила Милена.
— Золото мое, идите с альпака мыть ручки, а то злые микробы покусают, — Карен выпроводил девочку за дверь и опустился на колени перед Кирой: — Кира, дочка, что случилось? Ты в последнее время сама не своя.
— Папа, я все-все объясню, правда! А где Марк? — вдруг вспомнила Кира.
— Марк? — удивился Карен. — Какой Марк? Наверное, ты переволновалась. Эта современная музыка кого угодно с ума сведет, — и Карен выдернул из уха Киры наушник.
— Ты не знаешь Марка? — сбитая с толку, Кира огляделась. С журнального постера, приклеенного к стене, ей белозубо улыбался блондин с волнистыми волосами, в кожаном пиджаке и черно-желтом клетчатом шарфе. Внизу постера было написано крупными буквами: «Марк Болдин, финалист передачи „Музыкальный вираж“: «Пою для тебя!».
Апрельское солнце ярко освещало комнату, оклеенную голубыми обоями. Лучи скользили по развивающим плакатам, полкам с игрушками, толстому ковру с длинным ворсом. На ковре устроилось несколько мужчин и женщин с малышами на коленях. Все смотрели на ведущую, сидящую в кресле-груше возле окна. Она хлопала в ладоши и декламировала:
— Дождик, дождик, посильней, будет травка зеленей! Ручки вверх поднимаем, будто капельки дождя ловим!
Оксана послушно потянула Аришу за руки и шепнула мужу:
— Какая скука! Валер, неужели им это нравится?!
Вместо ответа Валера ткнул пальцем в сторону. Справа на пластмассовом стульчике развалился толстый мальчик в синем комбинезоне с вышитым на груди трактором. Он меланхолично жевал печенье, уставившись в одну точку. Мама мальчика, хрупкая блондинка в ковбойке и джинсах, стояла поодаль и наблюдала за детьми на ковре.
— Везет же некоторым, — раздраженно сказала Оксана. Она едва удерживала Аришу: девочка норовила вырваться из рук и уползти к обороненному ведущей карандашу. — Где оставил, там и найдешь. Еще и ест за троих, я уверена. В нашу попробуй хоть ложку запихнуть!
— Да, — протянул Валера, — пацан — это хорошо. Он в «Танки» сможет рубиться…
