Секунд двадцать Стейси молча смотрела на нее, потом расхохоталась.
– Отлично, Тифф. Просто здорово. – С этими словами она повернулась к своему компьютеру. – А теперь дай мне окончательно убедиться в том, что ничего интересного о Бет Никсон найти не удастся, и я займусь этим твоим списком. – И она погрузилась в работу.
Пока ей удалось установить лишь то, что Бет привозили на мероприятие всего один раз. Сделала это ее бабушка по матери, жившая с ней в Ланкашире. Она воспитывала Бет и ее сводного брата после того, как мать Бет умерла от опухоли головного мозга. Тогда Бет было пять лет, а ее брату – всего девятнадцать месяцев. Во время мероприятия девочка, которой к тому времени уже исполнилось четырнадцать, дважды консультировалась у Барри Никсона, своего будущего мужа. Стейси мало интересовало, как женщина объяснила все это боссу и Брайанту, – в ее глазах это было абсолютно неправильно.
Констебль неторопливо просматривала историю образования Бет, пока не дошла до того момента, когда девушка добровольно определилась в психиатрическую клинику «Мидоу Вью», расположенную на севере страны, где провела два месяца, после чего закончила университет с дипломом физика. Стейси никак не могла определиться, как глубоко надо копать, чтобы найти в биографии женщины хоть что-то интересное.
Вздохнув, она посмотрела на свою раздавленную навалившейся на нее работой коллегу.
– Давай мне твои списки, Тифф.
Бет Никсон придется немного подождать.
Пенн был в миле от управления, когда зазвонил его телефон.
– Привет, – сказал он, припарковавшись на пустой парковке.
– И вам не хворать, офицер, – ответил ему Митч. – Подумал, что тебе захочется как можно скорее узнать результаты тех тестов, что я собирался сделать.
– Спасибо, Митч, – поблагодарил сержант, хотя и не знал наверняка, что собирался проверять эксперт. – И что же ты выяснил?
– Да вообще ни хрена, – услышал он в ответ.
– Ах, вот как… – ответил Пенн, уверенный, что ничего нового он уже не услышит.
– Странно, правда?
– Митч, я не совсем уверен…
– Я взял образцы с разных мест на этой футболке. Как ты знаешь, в жизни мы постоянно собираем на себе частицы разных ДНК, и большинство из них оседает на нашей одежде, но эта футболка чиста, как слеза младенца. На ней нет ни шиша.
– И что ты этим хочешь сказать?
– Что, по моему мнению, эту футболку никто никогда не носил.
К тому моменту, когда им принесли свежий кофе, ресторан опустел.
– Итак, вернемся к телевизионному шоу, – напомнила Ким, заплатив за информацию требуемую плату.
– Инспектор, вы когда-нибудь задумывались над тем, что человека можно любить и ненавидеть одновременно?
– Это вы о своем отце?
– Тогда все было бы слишком просто, правда? Нет, не о нем.
– Продолжайте, – попросила Ким.
– До четырех лет я всех устраивала. Развивалась не семимильными шагами, но и без задержек. Я была нормальным, средним ребенком. И все было хорошо. Но появление Белинды все изменило. Ее гениальность изменила наши жизни. Мой отец был убежден, что если я приложу усилия и буду много учиться, то смогу достичь ее уровня. Годами нас одевали совершенно одинаково, как двух кукол из театра марионеток. Мы просыпались в нашем крохотном собственном мирке и сразу же начинали учиться. Это была не жизнь, а существование. Мы боролись друг с другом за внимание и одобрение отца. И Белинде это было нужно даже больше, чем мне. Внимание было для нее своего рода наркотиком. Ей его вечно не хватало. По вечерам мы, измученные, молча забирались в свои кровати. У нас не было никакой нормальной родственной связи, ведь мы постоянно соревновались друг с другом.
Вероника, вспомнив былое, покачала головой. Ким молча ждала.
– После этого шоу отец полностью отступился от нас. Ведь Белинда показала, что она тоже живой человек. Всего одна ошибка – и она запятнана навеки. В том, что касалось занятий, ничего не изменилось, но теперь отец нанял частного преподавателя. Белинда никак не могла смириться с тем, что он от нас отказался. Ведь она полностью монополизировала его внимание уже в возрасте четырех лет. Но больше мы его не интересовали. Он отменил нашу поездку на олимпиаду и…
– На олимпиаду?
– На Международную олимпиаду по математике. Сто стран прислали на нее по шесть участников каждая. Участники должны были решить шесть задач без использования калькуляторов. Вообще-то Белинда и не хотела туда ехать, но после того как отец лишил ее своего внимания и любви, она изо всех сил старалась вернуть их. И чем сильнее старалась, тем дальше он уходил. И когда два ее диплома не произвели на него никакого впечатления, она перешла к запрещенным способам.
– Секс? – уточнила Ким.
– А также наркотики. Она увлекалась ими в возрасте двадцати-тридцати лет. Ей необходимо было любое внимание отца – ничто другое ее не интересовало, а без него она не могла жить.
– А как же вы? – спросила Стоун. – Разве вы не могли в какой-то момент освободиться от всего этого?
