Изначально он посчитал, что в преступлении виноваты члены местной группировки, возглавляемой двумя братьями Ридами – Аланом и Алексом. Братья перебрались сюда в середине восьмидесятых, после нескольких неприятных контактов с лондонской Мет[13], и постепенно захватили контроль над организованной преступностью самого Уорчестера и прилегающих территорий.
Основным их бизнесом были жестокие вооруженные ограбления небольших коммерческих организаций, в которых или вообще не было камер наружного наблюдения, или количество их было минимальным. А проституция, наркотики, рэкет и передвижные ларьки-закусочные рассматривались ими как бизнес побочный.
Но с течением времени братьям стало все труднее и труднее находить свои жертвы, потому что все небольшие коммерческие организации поняли наконец прелести охранных систем, хотя оставалось и большое количество придурков, которые считали, что им хватит и муляжа камеры наружного наблюдения, или отказывались вовремя чинить сломавшееся оборудование.
Два года назад полицейское управление Западной Мерсии выступило с инициативой направлять своих представителей в наиболее уязвимые с точки зрения безопасности места, с тем, чтобы те информировали владельцев о тех мерах безопасности, которые можно было применять при относительно низкой их стоимости. Иногда к таким рекомендациям прислушивались, иногда – нет. Мистер Капур-старший с удовольствием слушал, но из-за финансовых трудностей так и не воспользовался такой возможностью. В результате он потерял своего двадцатитрехлетнего сына…
Пенн вздрогнул, вспомнив, что он увидел, прибыв на место преступления.
Конечно, за расследование отвечал детектив-инспектор Тревис, но, как первый полицейский, появившийся на месте преступления, Пенн считал это дело своим. И, вероятно, именно поэтому молодой Девлин Капур много дней являлся ему в его сновидениях.
Сержант надеялся, что суд положит конец этим его ночным кошмарам. Ведь именно они не давали ему спать по ночам, и он ожидал, что завершение суда освободит его мозг, который поймет наконец, что все закончилось, точно так же как похороны позволяют окончательно смириться с потерей родственника. Это дело напоминало надпись на могильном камне, давно стертую временем, но с оставшимися следами букв.
Вместе со своими коллегами Пенн прошел в один из шестнадцати залов для судебных заседаний – и почувствовал, как его охватывает какая-то тревога.
Которую он ни за что не смог бы объяснить.
Ким ждала, пока Вероника достанет из сумочки запасной ключ и откроет дверь в побитую временем вторую половину дома.
Когда она спросила, для чего Белинде была нужна эта вторая половина дуплекса, ее сестра совсем по-детски таинственно улыбнулась и произнесла только:
– Сами увидите.
Она распахнула дверь, но не стала входить внутрь и произнесла, ожидая их реакции:
– Добро пожаловать в настоящий дом моей сестрицы.
Когда Ким заглянула внутрь, ее глаза невольно расширились. То, что когда-то было просторным холлом, точь-в-точь похожим на холл в соседней половине, теперь превратилось в узкий проход, по обеим сторонам которого высились стопы книг и старых газет. Пол прохода был приподнят на несколько дюймов из-за макулатуры, лежавшей под ногами.
– Она что, входила и выходила здесь? – Ким повернулась к Веронике.
Кивнув, та прошла в дом. Стоун последовала за ней, ступая след в след и стараясь балансировать руками. Всего несколько шагов, и Ким задохнулась от запаха, напомнившего ей запах Барни, пробежавшего по грязной луже.
– Домашние животные? – поинтересовалась инспектор.
– Ни одного, – ответила Вероника, не поворачивая головы.
Ким боялась подумать, что могло так вонять и что можно было бы обнаружить под горами мусора.
Продвигаясь вперед, детектив заметила, что комнаты ничем не отличались друг от друга. В них вели проходы, от пола до потолка заваленные мусором – пустыми коробками, велосипедными запчастями, обрывками гобеленов. Посреди гостиной стояло одинокое кресло с откидной спинкой. Горы мусора закрывали стены настолько плотно, что Ким не могла проверить, были ли они того же цвета магнолии, как и стены во второй половине, за стеной.
Ким не могла себе представить, чтобы женщина, которую они видели вчера – такая аккуратная, такая ухоженная, – могла жить в подобном хлеву.
– Ничего не понимаю, – сказала детектив, входя на кухню. Здесь мусор покрывал все рабочие поверхности. Возле сливного отверстия раковины можно было с трудом рассмотреть электрический чайник. У нее за спиной дважды чихнул Брайант, и Ким почувствовала, как грязевая взвесь оседает у нее на губах точно так же, как она оседала на паутине, затянувшей все углы на потолке вместе с осветительными приборами.
