— Присаживайтесь на корточки, вот сюда, побхиже ь этим тварям, и приглядитесь к ним, — предложил Джим. — А Карл вкратце введет вас в курс дела.
Толсон повиновался Но на корточках он так и не усидел Пока Карл говорил, сержант в ужасе разглядывал чудовищ, а потом вдруг плюхнулся прямо на землю В течение всего повествования Толсон несколько раз открывал рот, пытаясь что-то сказать, и каждый раз, не в состоянии произнести ни слова, снова закрывал его. Через несколько минут он все же пришел в себя и, встав на ноги, указал на трупы:
— Этих тварей надо немедленно отправить на в укрытие.
— Сжечь сию же минуту! — возразил Карл.
— Ни в коем случае, приятель. Ведь трупы могут послужить доказательствами: все то, что здесь происходит — сущая правда. Иначе нас всех сочтут за психов. Вам не хуже моего известно, что рано или поздно пресса сюда прорвется, уж она-то не упустит такого шанса!
— Видимо, он прав, Карл, — поддержал Толсона Джим.
— Да как же вы не понимаете, — с отчаянием воскликнул Карл. — Эти твари, — он указал на трупы, — снова восстанут из мертвых.
— Снова восстанут! — трепетно повторил Толсон как раз в тот момент, когда к ним подходила Ди в сопровождении лейтенанта. — Вы хотите сказать, что эти твари— что-то вроде… зомби?
— Вот именно.
— С этим я вполне согласен, — подтвердил Джим. — То, что осталось от старушки Барстоу, сумело удрать из холодильника.
Полицейские переглянулись. В их глазах ясно читалась смесь ужаса и легкого недоверия.
Со стороны леса послышалась завораживающая песнь сирены.
— Не слушайте! — предупредил Карл. — Сами пойте, что угодно, насвистывайте, молитесь, издавайте любые звуки так, чтобы не прислушиваться.
Толсон начал вглядываться в даль.
— Это же голос моей матери, — грустно произнес он. — Она умерла, когда я был совсем мальчишкой, но я ее никогда не забуду. — Сержант сделал шаг в сторону леса. — Я иду к тебе, мама. Да, я слышу тебя.
Карл ударил сержанта под колени и повали \ на землю.
— Мамочка! — завопил Толсон, и оба мужчины, сцепившись, покатились по холодной земле. — Мамочка, помоги мне! — Сержант вдруг начал бороться с утроенной силой и легко отбросил Карла в сторону.
— Наваливайтесь на него! — прокричал Карл, пытаясь подняться на ноги. — Не пускайте его в этот проклятый лес!
Все, как по команде, бросились на сержанта и придавили его к земле.
Джим, Карл и Ди с трудом удерживали Толсона, пока Дейли надевал на своего помощника наручники.
Как только лейтенант управился, мелодия моментально смолкла, и в лесу воцарилась полная тишина.
— Хью? — подал голос Толсон. — Что тут, черт побери, произошло? Чего это ради ты на меня браслеты надел>
— Тебе почудился голос матери, зовущей тебя в лес. И нам пришлось всем скопом удерживать тебя, чтобы ты действительно не удрал к таким вот чудовищам.
— Я ничего не помню. Может, у меня провал памяти?
Дейли расстегнул наручники, и Толсон тяжело опустился на землю.
Ди оглядела трупы и, заметив зеленую слизь, выползающую из пулевых ран, сморщила от отвращения нос.
— Я не против, — согласился сержант, поднимаясь с земли и отряхивая пыль с костюма. — Нам тоже туго придется, если пресса все это красочно распишет. — Он посмотрел в сторону леса и покачал головой. — Я раньше никогда серьезно не верил в существование дьявола. В Господа Бога и Иисуса — да, в загробную жизнь — конечно Но не в Сатану
— А как теперь? — тихо спросил Джим.
— Вы видите перед собой человека, который только что просветился, если так, конечно, можно выразиться.
Внезапно Ди издала истошный вопхь, потому что в этот момент окоченевшая рука мертвой хваткой вцепилась в ее обнаженную лодыжку.
Ральф Гисон, скорчившись в углу склада, попытался разобраться, кем он теперь стал. Но ничего из этого не получилось. Его мозг уже не обладал прежней, человеческой способностью мыслить. Какие-то обрывочные воспоминания о вчерашних событиях еще мелькали в голове Ральфа, но они были туманны и мгновенно исчезали, ибо мозг его напоминал сейчас мозг животного.
Ральф с трудом припомнил, как в ванную, где он принимал душ, вошла Линда. Она раздвинула полиэтиленовые занавески, и он был шокирован, заметив, что она стоит перед ним абсолютно нагая. Губы ее кривились в злобной усмешке, а глаза дико сверкали.
Все дальнейшие события перемешались в голове Ральфа, и ни одну из последующих сцен он уже не смог восстановить в своей памяти.
