4 года, мальчик: «Зачем вообще всё?» Зачем эта программа? Это очень красивая модель, что существует программист, который запустил нас сюда, который нам дает иное обличие, и я бы сказал, что таланты он тоже дает. Но зачем вообще все, зачем эта программа существует, у вас ощущение какое-то появилось?
Нет. Для меня этот вопрос — от лукавого. Как вопросы «Зачем школа?», «Зачем яйцо?». Эта программа для меня — путь развития. Я не знаю, что будет дальше, и думаю, что понимание в этом смысле возможно только назад. Когда вы смотрите на то, что с вами происходило раньше, на ваше прошлое, вы всегда видите смысл в происходящем. Вы видите какую-то логику, вы видите какую-то последовательность, вы понимаете: ага, со мной произошло вот это, и это привело вот к этому, и здесь я понял вот то, и тогда я стал вот таким. Когда вы смотрите вперед, вы этого не видите. И, на мой взгляд, понять программу можно только тогда, когда вы из нее выйдете.
Мальчик, гуляя с папой около Москва-сити, увидел небоскребы, а на них большие рекламы. Наверху крупными цифрами был написан телефон, мальчик на него посмотрел и спросил: «Папа, это телефон Бога?»
Вопрос: вы набрали номер телефона, с той стороны слышите ответ: «Алло, Бог слушает». И вы понимаете, что это правда, что это тот самый программист. Что бы вы ему сказали?
Вы когда-нибудь задумывались о том, что каждый день — это день, который ни один человек до вас никогда не проживал и который в будущем никто никогда не проживет? Вся прелесть программы развития заключается в том, что она абсолютно индивидуальна. Представьте себе масштаб этой штуки, когда из всех 4 миллиардов человек каждый проходит свою программу…
Классный программист. Поэтому я не верю в существование телефона с Богом, знаете почему? Потому что все, что мы говорим каждый день, мы говорим Богу. Это и есть телефон.
8 лет, девочка: «Сколько фотографий ты сделал за свою жизнь?» Подсчитать несложно, но сколько фотографий, которые а-фотографии, то, что на иврите означает «та самая фотография»?
Штук пять, наверное.
Та, которую я снимаю сейчас.
Я получаю от этого кайф. Я занимаюсь только двумя видами фотографий. Портретной — потому что я верю, что у каждого человека есть поворот, выражение, внутреннее ощущение, энергия, которая проявляет его внутреннюю гармонию и красоту. Мне нравится искать эту красоту и божественность в людях. Кроме того, я очень люблю фотографировать вывески. Это проект «Признаки жизни», который я делаю давно. Мне кажется, такие иногда наивные, иногда не наивные вещи очень сильно проявляют жизнь. Например, в Индии я сделал фотографию большого плаката, на котором написано: «Мы делаем лучший бензин в мире, 84 % пользователей не могут говорить неправду».
Для меня это противоположность цельности. Мне кажется, «болеть душой» — это болезненный разрыв между внешним и внутренним, рана. Мы очень сильно недооцениваем эмоциональную боль, она ничем не слабее физической. Поэтому когда вы видите страдания, у вас по этому поводу болит душа. Это примерно то же самое, как если вам самому стало больно.
Да, конечно.
6 лет, мальчик: «Я вот купил тебе подарок. А что ты мне подаришь?» Вы — тот самый программист, Бог, и можете подарить мальчику что угодно. Умения, знания, деньги, все что хотите, но только что-то одно.
Если бы я делал такой подарок себе, когда был мальчиком, я бы подарил понимание.
