Расчёты закончились. Если поначалу Коннор лишь интуитивно знал, зачем ему в наступившем этапе ситуации нужен Перт, то теперь стало ясно, как можно использовать главу храма некромагов в следующем действии.
— Отбиваться не придётся, — спокойно сказал он, потому что промолчали как Джарри с Колром, так и Ильм. Неудивительно, кстати. Они ещё не знали главного.
— Думаешь, магический ветер Дрока уже долетел до этого микрорайона? — скептически спросил Перт.
— Или, думаешь, вашим камнепадом их побило? — язвительно вмешался Морганит и обратился к Перту: — Они вылезли на крышу и вызвали бурю, которая должна была предупредить магов пригорода об опасности Дрокова ветра!
— Они были мертвы и до нашей бури, и до Дрокова ветра, — сумел Коннор вклиниться в паузу, пока Морганит набирал воздуху для вроде как разоблачений, а на деле — для пустословия в нынешней ситуации. — Паук выпил их всех, перед тем как уйти из пригорода.
Вот теперь настала та самая мёртвая тишина, в которой он мог говорить спокойно и по делу. Ведь о Пауке до сих пор знали лишь Хельми и Мирт.
— Чтобы сообщить об этом Дроку, мне ты и нужен, Перт, — закончил Коннор. — Сейчас ты, укрывшись от Дрокова ветра защитой, вместе с нашими старшими поднимешься на крышу. И ты наговоришь нашёпт на новый ветер, который мы тебе сделаем. И чем быстрей это случится — тем лучше.
— Откуда ты знаешь, что Паук покинул пригород? — просипел Перт.
— Об этом потом, — сухо сказал Коннор. — Сначала — предупредить Дрока, что он понапрасну тратит силы своих лучших магов на ветер и изоляцию пригорода. Твой голос он знает — поверит сразу.
Но Перт всё же в первую очередь подошёл к потрескавшейся двери и буквально прижался лицом к единственной расщелине. Потом отпрянул.
— Мертвы… — удивлённо констатировал он.
Подгоняемый Трисмегистом и Ильмом, сопровождаемый Морганитом, вот теперь Перт поспешил на крышу.
Джарри шагнул к Коннору. Взглянул на негромко переговаривающихся, уходя, храмовников и вполголоса спросил:
— Ты уверен, что погибли все пять групп некромагов-наблюдателей?
— Да. В живых из всей его паутины остался только этот, — подбородком Коннор показал на тело, лежавшее у стены. И взглянул на главу Чистильщиков. — Рамон, ты отвечаешь за его жизнь. Не забыл?
— Помню, — поёжился Чистильщик.
— Мы тебе его полностью заблокируем от магии, — пообещал Коннор, суматошно соображая, что он ещё должен сказать. — Так. Пока храмовники наверху готовятся к пересылке информации Дроку, надо придумать, как будем действовать, когда Дроков ветер закончится и можно будет выйти на улицу. Рамон, ты помнишь, где, в каком месте оставлены ваши машины?
— Помню, — кивнул тот.
— Вам придётся выбираться отсюда именно на машинах.
— Коннор, пока этих двоих нет… — Джарри кивнул на потолок. — Как ты узнал про Паука? И знаешь ли, где он сейчас?
— Дрок хотел заблокировать Мику, чтобы он не пересылал нам новостей. Мика сбежал от него. Перед мостом с пригорода к нему присоединился эльф-подросток и согласился пойти с ним в деревню. По дороге выяснилось, что подросток болен — во всяком случае, так это выглядело для Мики. Когда я в очередной раз “послушал” Мику, то попросил его дотронуться до кожи этого эльфа. — Коннор резко выдохнул, вспоминая леденящий холод, обдавший его. — И выяснил, кто он.
— Он не сказал, как его зовут? — внезапно спросил Перт, спускавшийся к ним. И будто под нос себе пробормотал: — Выглядит больным…
— Тёрн…
Рычание сверху так поразило всех, что некоторое время все просто таращились на невероятно злого Морганита. И только потом снова увидели Перта, настолько посеревшего, что его бледность видна была даже в темноте.
— Оказывается, Старый Город ещё и знает, кто такой Паук, — медленно сказал Трисмегист. — Почему не знаю я? Впрочем, это подождёт. Коннор прав. Если сейчас Паук идёт с Микой в деревню, надо немедленно спешить на помощь. Перт, перед выходом не хотите сказать, что собой представляет этот ваш Тёрн? Чтобы знать, чего можно опасаться при встрече с ним?
— Ветер Дрока спадает, — прислушавшись к двери, возле которой стоял, сказал Перт. — Но пока ещё есть… Значит, есть время. — Мрачный, он опустил глаза. — Это было какое-то время спустя, когда ты, Трисмегист, был изгнан из Старого Города.
— Я сам ушёл, — усмехнулся старый бродяга.
