— Вы будете мешать, — сразу всем сказала Селена, — потому что нам надо будет поговорить по душам. Целых три группы поддержки — это многовато для нашего Эдена. Сделаем так. Эден, кого ты хотел бы оставить из ребят, чтобы тебе было комфортно разговаривать с нашими гостями?
Эден исподлобья зыркнул на вздрагивающую от сильного волнения Дэлму, а потом хмуро сказал:
— Коннор. Берилл. Синара.
— Остальные — гуляют! — скомандовала Селена. — И не бойтесь. Никто не съест вашего Эдена. Обещаю!
Хихикнул смешливый Риган, а остальные, тихонько загомонив, постепенно покинули гостиную для взрослых. Причём, насколько поняла хозяйка места, большинство переживающих за маленького некромага, решили затаиться в гостиной для маленьких. Правда, слово «затаиться» не слишком долго характеризовало происходящее в ней.
Но пока…
Не отпуская руки Коннора, Эден довёл его до свободных двух стульев и сел. Рядом примостились Берилл и Синара, на которую очень внимательно взглянула Астильба. Узнала в ней полукровку?
Селена предложила Белостенной и Дэлме сесть напротив ребят. И только сейчас заметила то, что надо было увидеть с самого начала. Как все, закончившие первый курс в Старом городе, Дэлма была стриженой. Эден же потихоньку отращивал волосы. Но… У предполагаемых брата и сестры цвет волос был одинаков. Каштановый, с едва уловимым оттенком рыжины.
— Дэлма, почему ты думаешь, что Эден — твой брат? И почему он остался в пригороде один, без семьи?
Маленький некромаг по-прежнему исподлобья смотрел на девочку, ожидая её ответа. А та глубоко вздохнула и объяснила:
— Он был совсем маленький, когда началась война с машинами. Мы жили в пригороде. Кроме него, у меня есть ещё одна сестрёнка. В то утро родители решили отвезти её в город, к бабушке с дедушкой. Меня взяли с собой, чтобы я следила за ней в дороге. А Эдена оставили у соседки, которая и раньше с ним нянчилась. Мама хотела в то же утро вернуться, но у нас сломалась машина. Поломка была так себе, папа быстро всё поправил. Но, когда мы поехали в пригород, домой, нас не пустили туда полицейские. Сказали, что началась война. Мама так… убивалась, что папа попробовал тихонько проскользнуть за ограждения, которые уже начинали ставить. Но его остановили…
— Сколько мне лет? — резко прервал её Эден.
— Одиннадцатый, — с надеждой взглянула на него Дэлма. — Ты… вспомнил?
— Ничего я не вспомнил, — огрызнулся маленький некромаг. — И учти. Можешь сколько хочешь рассказывать сказки, но я отсюда никуда. Поняла?
— Но у тебя есть семья!..
Эден совсем уж набычился. Он поднял руку Коннора и медленно сказал:
— Здесь моя семья. Я не помню, что было в пригороде, когда началась война. Я тут посчитал — если ты права, мне было три или четыре года, когда вы меня оставили… у соседки. Только вот. Я соседки этой не помню, хоть ты и говоришь, что она часто со мной оставалась. Больше всего я помню, как меня передавали от одних людей к другим. И постоянно использовали так, как хотели: принеси, подай; выйди на улицу, когда там машины, и найди то, что нужно, — ты ведь маленький, проползёшь. А самое яркое воспоминание — это меня суют в развалины дома и велят найти вещичку погибшего человека. Вещичку, которая светится его остаточным следом. И это моя жизнь: меня то суют в эти дыры, где дом вот-вот свалится на меня, то пинком под зад отправляют туда же и обещают, что не накормят, если не полезу. Или не выпустят из этой дыры, пока не выполню то, за чем меня послали. — Маленький некромаг помолчал. — Ты говоришь — у меня родители есть… Нет у меня где-то там родителей. Мои родители — вот этот Коннор, который вернул меня, когда меня убили наши бывшие хозяева. Это он… мои папа и мама. Аметрин (это мой друг) мне рассказал, что Коннор вернул меня из смерти тогда, когда на такое никто другой не решился бы. Коннор дал мне жизнь, и я не собираюсь уходить куда-то, если вдруг мне скажут, что у меня есть родители. Оставили сына у соседки, ну и ищите его там! А я буду жить здесь. Здесь мне… — он помедлил, кривя губы, — здесь мне одиннадцать лет. И здесь все об этом помнят. Потому что здесь Тёплая Нора. И мне здесь тепло. И нечего тут на меня глаза лупить. Я тебя не знаю. Не лезь ко мне.
Мурашки бегали по спине Селены, пока она старательно удерживалась от слёз. Взглянула на Астильбу, боясь, что та будет гневаться или что-то там в том же духе. Но Белостенная кусала губы и отворачивалась так, чтобы никто не видел её мокрых глаз.
Берилл откровенно всхлипывал, а Синара слепо смотрела в пространство, кажется переживая всё то, о чём рассказал Эден: Коннор «вернул» и её одновременно с Эденом.
Коннор, ссутулившись, сидел, не отнимая руки у Эдена, только незаметно подсел вместе со стулом ближе к нему.
Зато Дэлма, как ни странно, взяла себя в руки.
