— Не знаю, — покачал головой Трисмегист. — Мне рассказали только обрывки того, что произошло в лесу. И то…
— Я знаю, — бесстрастно сказал Коннор и присел на корточки в изголовье брата. — Я прилетел в лес на дельтаплане. Оставил его на опушке и пошёл к вашему дому. Успел спрятаться за деревом, когда увидел, что Ивар разговаривает с двумя мужчинами, которые странно одеты. Понял, что это настоящие, лесные друиды (Трисмегист вздрогнул). Они что-то требовали от Ивара — Ивар успел потом сказать мне, что они требовали от него покинуть лес. «В нём не место для некромагов», — сказали они ему. А когда он отказался уходить (это я уже сам понял), они наслали на домик лозы ками. Сначала я думал, что они наслали их на Ивара, потому что Ивар пытался остановить ками своим посохом. Но потом понял, что они посылали их не убивать, а выгонять. Лозы ками заполонили ваш дом и… Боюсь, Трисмегист, дома у вас больше нет.
— Но как же Ивар?..
— К нему в гости пришла компания Ирмы, — усмехнулся Коннор. — Я велел детишкам привести его в сознание — он ударился от друидского порыва в стену дома. А когда он пришёл в сознание, бросился в дом — за книгами и за вещами. Пришлось уничтожить ками, чтобы вытащить его из домика. Но он уже был в таком состоянии.
— Ирма?! — медленно, отказываясь понимать невообразимую информацию, проговорила Селена. — Она-то тут каким боком?!
— Ей пришла в голову идея вернуть Ивара в деревню — ходить чуть не каждый день в гости, чтобы он привык сначала к её компании, а потом и к этим приходам, — улыбнулся Коннор. — Так привык бы, чтобы потом заскучал и сам начал бы проситься в деревню.
— Да-а… Это в духе нашей Ирмы, — пробормотал ошарашенный Джарри.
— Так вот о чём она сейчас рассказывает в столовой, — покачала головой Селена. — Любопытно, узнает ли Колин о проделках своей сестрёнки?
— Если бы не она… — Коннор не договорил и пожал плечами. — Мне было бы сложней, — наконец нашёлся он со словами.
— Ругать не будем, — решила Селена и вопросительно посмотрела на Трисмегиста. — Вы уверены, что Ивар быстро поправится? Если что — напомните ему, что его комнату на втором этаже никто не занимал. — И снова потерянно спросила: — Так мы пойдём? Не будем вас обременять своим… присутствием?
— Я посижу здесь немного, — кивнул ей Коннор, и Джарри взял Селену под руку, чтобы увести её в Тёплую Нору.
— Может, надо было ещё немного посидеть там с ними, — шептала она, когда он твёрдо вёл её по садовым тропинкам.
— Селена, у тебя и у Коннора браслеты, — терпеливо напоминал Джарри. — Надо будет — он сам к тебе «постучится». А пока… Пока наши дети гуляют перед сном, надо бы продумать, по каким лавкам походить завтра, чтобы найти хоть пару учебников за нужные нам классы.
— Не хочу, — сердито сказала она. — Мне надо найти Стена. Когда я с ним, мне спокойней. И что-то я не помню, чтобы он был рядом с Риганом. А значит… Джарри, нашего сына не было в столовой?!
— Успокойся, Селена. Риган давно не бегает с нашим младшим, потому что теперь Стен сидит за столом с ясельниками. Давай посидим немного на нашей скамейке.
Он силой усадил Селену на скамью. И она сидела, не слыша его вопросов и каких-то рассказов, удивляясь себе: почему после случившегося с Иваром она так хочет, чтобы Стен был рядом — и немедленно? И почему Джарри не разрешает ей бежать искать своего младшего сына? И вдруг услышала то, что говорит ей семейный:
— Ты его сейчас только напугаешь своим страхом.
Но страх прошёл быстро: из дома выбежали братья и окружили семейных, мгновенно расслабив браслеты, чтобы успокоить старшую сестру. А потом из дома вышел мальчик-дракон Риган, ведя с собой за руку Стена, который обрадовался маме и кинулся к ней со всех ног… И вечер поехал по накатанной колее…
… А ранним утром, когда в Тёплой Норе до побудки осталось где-то полтора часа, в домике двух старых философов Ивар с трудом открыл глаза. Сначала он неподвижно лежал, не поворачивая головы, потому что ему было больно сделать даже маленькое движение. Лежал и смутно пытался понять, где он находится. Потом он почувствовал, что сверху пахнуло прохладным сквозняком. Пришлось долго и мучительно из-за возвращающейся боли думать, прежде чем он догадался, что где-то открыли окно. Боль была такая, что любой звук бил по ушам. Даже пение ранних птах раздражало… А потом кровать слегка прогнулась с краю. И кто-то склонился над ним. Лицо девочки расплывалось перед глазами, но он всё равно сумел узнать в ней ту, чьи черты запомнил запечатлёнными на альбомном листе…
… — Ну что? — деловито сказала Ирма, уходя от окна, на которое она и Вади только что подсадили Айну. — Как ты думаешь — теперь он не уйдёт, точняк?
Её «семейный» тихонечко фыркнул, но разубеждать свою строптивую «семейную» не стал. И они, по росистой тропе выбравшись из сада двух философов, бросились к Тёплой Норе, где их с нетерпением ждала вся компания.
