Она предупреждающе стукнула в дверь и вошла.
Дыхание перехватило, когда увидела кроватную пентаграмму, сияющую сильным светом, переливаясь разноцветными волнами. Все кровати оказались подвешенными на тросах. Приглядевшись, она поняла — почему. Ещё одна пентаграмма была выложена на земляном полу и укреплена артефактами силы. Но главное…Главное — это было красиво!
На своих кроватях, сложив ноги, сидели Коннор и Вереск. Оба сразу оглянулись на стук, а потом и шорох вошедшего.
— О, мама Селена пришла! — сказал Коннор.
И Селена перехватила ревнивый взгляд Вереска на него.
Правда, его ревность быстро сменилась, кажется, каким-то более сложным чувством, близким к тревоге: мальчишка-эльф теперь походил на человека, вплотную подошедшего к страшному капкану и теперь мучительно размышляющего, сунуть ли ногу между острыми и страшными зубцами — из глупого, но заманчивого любопытства, или всё же не делать этого…
Осторожность, перемежаемая приступами безрассудства, — смесь опасная.
Коннор взгляд почувствовал сразу, но обернуться не спешил. А когда оглянулся на мальчишку-эльфа, слегка приподнял бровь, как заметила Селена, подошедшая ближе к пентаграмме. «Что, мол, ещё?»
Два взгляда скрестились, и недавно спокойно беседовавшие мальчишки, сами того не замечая, напряглись.
Оказалось, что, кроме них, в садовом домике оставался и Колин. Сено-то не всё вытащили. Остатки уплотнили, и мальчишка-оборотень в сухую душистую травную стену явно сел с размаху. И получил почти кресло, в котором уютно устроился с книгой. От двери-то его не видно. Когда Селена оказалась в поле его зрения, Колин помахал ей рукой, здороваясь. А потом, обращаясь к Коннору, сказал ему звучную фразу на древнеэльфийском. Коннор хмыкнул и улыбнулся.
— Я не знал, что язык оборотней…такой красивый, — с невольным удивлением сказал Вереск.
— Это не мой язык, — мирно отозвался Колин. — Это древнеэльфийский. Ну, язык драконов, которые придумали его для первых эльфов-магов. Я думал, ты узнал его.
— Я его не знаю, — резко сказал мальчишка-эльф.
— Ну, я тоже не очень, — меланхолично сказал Колин. — Я начал учить его месяца три назад, читаю очень медленно, а разговаривать могу, если только использую слова, нужные для разговора.
— А зачем… — Вереск споткнулся, но продолжил: — Зачем тебе этот язык?
Колин пожал плечами и улыбнулся.
— Интересно же. Вон, Коннор его знает. Мирт тоже начал учить, но ему легче — он многие слова и так узнаёт. Хельми тоже знает. А мне чего отставать? Тем более я теперь, после подземного города, в библиотеку могу попасть — мне Колр сказал. А там столько книг! — И он снова улыбнулся — на этот раз мечтательно.
Переключенное с Коннора внимание к Колину оказалось долгим. Вереск помолчал, хмурясь, а потом нехотя (любопытство жгло, но спрашивать у оборотня!.. А вопросов так много! Хотя бы про библиотеку!) спросил:
— Ну и…зачем тебе книги?
— Хочу поступить в университет, — снова спокойно ответил Колин. — Селена сказала, что для этого надо много знать. Со мной теперь будет заниматься Бернар, так что надо дотягивать до всех ребят братства. Я ведь только один из всех умел пользоваться магией лишь для того, чтобы разжечь огонёк на руке. Или для костра. А я хочу стать целителем.
— Ты оборотень… — пренебрежительно начал Вереск.
— Оборотень с недавно открытым даром в магии, — напомнил Колин. — Причём, как мне сказали, мой дар на уровне эльфийского. Не буду же я его зарывать в землю.
— Дар нельзя зарыть в землю, — насупился Вереск. — Он нематериальный.
— Это Селена иногда с нами так разговаривает, — объяснил, засмеявшись, мальчишка-оборотень. — Она называет такие словечки пословицами и поговорками. Тихо! Вы слышите? — И уже шёпотом он закончил, быстро встав с сена: — За дверью кто-то есть!
Все замерли — особенно Селена, стоявшая совсем рядом с входной дверью.
В тишине сначала услышали еле уловимый скрежет, а потом далёкий из-за закрытой двери увещевающий голос Хельми:
— Ну чего ты с-скребёш-шь? Подожди немного — я тебе открою.
Хозяйка места невольно попятилась. Дверь приоткрылась — и в проём сунулся любопытный чёрный нос. Нос сипло нюхнул запахи из садового домика. Пропал.
— Ну, зах-ходите-зах-ходите, — ласково уговаривал Хельми. — Не бойтес-сь.
Трое в садовом домике недоумённо переглянулись. Сначала Хельми обращался к одному существу. Теперь — к нескольким. Сколько их там?
Дверь открылась шире — и в домик влетело что-то небольшое и непонятное. Нечто, стремительно уткнувшись тем же носом в землю, по стеночке промчалось вокруг кроватей в пентаграмме. А следом, виновато повиливая хвостом и сутулясь от страха, вошёл Пират.
Когда оглянулись на Колина, тот, хохоча, валялся в сене и хватал серого зверя за морду, отпихивая его, чтобы не лез целоваться.
Селена же погладила Пирата, прижавшегося к её ногам, и, выпрямившись, велела:
