— Хотел послать нахер все свои обиды, сбежать, встретиться с тобой и… ну, не знаю, застрелиться, например. Эта часть плана была сыровата, согласен.
Андер не сдержал смешок. Он подошел к Мэту, сгреб его в объятия и поцеловал в кончик носа, словно маленького послушного ребенка.
— Ты должен знать, что я бы согласился.
— Оставил бы свою хорошую жизнь крутого парня, чтобы умереть где-то с таким как я?
— Однозначно.
Мэтью расцвел в улыбке в ответ и потянул старшего на выход.
Они нашли Эйдена и Якоба сидящими на лестнице. Парни молча смотрели под ноги и молчали, думая о своем. Андер и Мэт спустились и встали напротив. В воздухе кружилась пыль. Наконец-то стало светать. Из-за взрыва света в доме не было всю ночь, только аварийные фонари.
— Может отдохнете? — спросил Мэтью. — Мы поработаем за вас.
Эйден посмотрел на него таким же взглядом, как в тот момент, когда Мэтью вернулся в САНУ. Он поднялся и подошел ближе. Вокруг солдаты гремели, скидывая сломанную мебель и куски штукатурки в одну кучу. В сквозную дыру в стене задувал холодный ветер.
— Нам нужно поговорить, пойдем на улицу? — сказал Эйден.
Мэт переглянулся с Андером. Старший догадывался о чем речь, но вида не подал. Сел рядом с Якобом. Они смотрели в удаляющиеся спины молча.
На улице светало. На темно-синем небе не было ни звезд, ни луны. Возле санчасти суетились солдаты и врачи. Трупов в закрытых черных мешках уносили в машины похожие на скорую помощь. Мэт закурил и повернулся спиной, не в силах наблюдать за этим.
— Слушай, может не время, но кто знает буду ли я жив завтра, — начал Эйден, заглядывая в глаза друга с смертельной тоской. — Я просто хотел сказать, что я знал о том что сделал Фернандес.
Мэтью замер на секунду, а потом просто устало покачал головой и осел на корточки, сплевывая на асфальт. Его уже совсем не удивляло. Предатель там, предатель тут.
— Я даже не хочу спрашивать по какой причине ты молчал, — спокойно сказал Мэт, не глядя на друга. — Просто скажи когда?
— Когда и Хатиман. Я проходил мимо кабинета Фернандеса и у него была приоткрыта дверь. Я подслушал. Правда, прости меня. Я решил что это не мое дело. Лезть между директором и Хатиманом чистое самоубийство.
— Забей, друг, — вяло улыбнулся младший, похлопывая парня по плечу. — Теперь это уже не важно.
Он бросил недокуренную сигарету на землю и затушил носочком кроссовка, поднявшись в полный рост. Соблюдать идеальную чистоту больше не было надобности. Вокруг трупов и руин никто не заметит маленький окурок.
Парни пошли обратно в дом.
***
У Вильгельма в кабинете стояла гробовая тишина. Уильям пытался уснуть в его комнате, а директор сидел на своем кресле и смотрел в стену добрые полчаса. Он перебирал в голове всех своих врагов, всех детей врагов и даже родителей своих солдатов. Никаких вариантов не было. Он даже не предполагал кто стоит за этой кислотной жаждой уничтожить все группировки Чикаго.
Неожиданный телефонный звонок резанул по ушам. В тишине мелодия показалось нестерпимо звонкой. Фернандес схватил мобильник как спасательный круг, надеясь услышать хоть какую-то информацию.
— Здравствуй, дядя Вильгельм, — послышалось на той стороне.
— Кто это?
— Я знал, что ты меня не узнаете. Ты ведь так и не поняли в чем дело. Не понял почему ваши убийцы умирают, почему все вы скоро будете мертвы.
Фернандес вскочил с кресла. Он сжал телефон до скрежета, снова напрягая память изо всех сил. Перед глазами мелькала вся известная информация об этом убийце. Вильгельм полез в стол, вывернул все бумаги и уставился на фото этого парня. Лицо было плохо видно, но его вдруг осенило. Руки затряслись, едва слышно и хрипло он спросил:
— Роберт, это ты?
Глава 32. «Роберт»
Роберт был высоким, статным, властным и заоблачно богатым. У него на счету лежали миллионы евро в Итальянском банке. Глаза цвета янтаря так подходили к золотым «Ролексам» и волосам цвета смолы. У этого мужчины тридцати лет было все кроме семьи.
Роберт будто с детства был проклят. Плюс минус с пяти лет, когда сломал ногу в первые и пролежал свой день рождения на кровати. После в их дом вламывались какие-то злые дяденьки и грозили убить папу, маму и даже их большую собаку Гризли породы ретривер. Причина была в задолженности Алоиса — того самого отца — одному не совсем законопослушному банку. Тогда он разобрался с ситуацией, но Роберт, увы, больше не чувствовал себя в безопасности с той ночи.
Уже тогда отец со своим другом начали разговаривать о какой-то стройке особняка и солдатах, когда дядя Вильгельм приходил к ним в гости. Он всегда был один и Роберт подумывал, что он не хочет, чтобы их семьи общались и даже немного обижался на него, потому что маме всегда было скучно слушать мужские разговоры.
К слову, Алоис никогда ничего не скрывал от жены и от сына тоже не собирался. На этот счет у них с Вильгельмом были разные взгляды. Тот напротив готов был спрятать свою невесту хоть в подвал, лишь бы ее никогда не коснулась вся эта канитель с криминалом.
