Триста первый год закончился на мажорной ноте: железная дорога дотянулась до Владивостока и первый пассажирский поезд из Москвы торжественно въехал под свод Владивостокского вокзала. И прямо с вокзала половина пассажиров отправились во Владивостокский аэропорт, откуда прямиком отправились на остров Эндо — примерно так его называли местные жители. Лера предложила Кате их считать айнами, правда предупредив, что до «настоящих айнов» должно пройти еще лет пятьсот. Предложение Леры было основано на том, что вот на японцев это местное население вообще похоже не было: мужчины носили густые бороды и усы, а физиономии были совершенно европейскими. Волосы, правда, были черными — но цвет волос, по мнению Леры, «расового значения» вообще не имел. А значения национального…
«Национальность» жителей Эндо никто так определить не смог: язык у них не имел ни малейшего отношения к индоевропейским, а отдельные «корейские» слова были в язык скорее всего привнесены с торговлей, причем вместе с соответствующими товарами. Да и было таких слов немного: рис, железный нож и, что больше всего удивило Брунн, шелк. И последнее удивило «богиню путешествий» лишь потому, что ни одного шелкового клочка у местных жителей обнаружить не удалось. Более того, расспросы показали, что эти «протоайны» — все опрошенные — не только не видели в жизни шелка, но и не слышали, что у кого-то он когда-то имелся. Но «все знали», что если усопшего обернуть шелковой тканью, то его загробная жизнь будет счастливой…
Собственно, на этом поверье и сыграл Саян, договариваясь с островитянами об основании там русских поселений: он просто пообещал, что всех, кто помрет в пределах дня пути от таких поселений, обязательно обернут шелковым покрывалом. Обещать ему было нетрудно: айнам не требовалось хоронить усопшего в шелковом покрывале, им было более чем достаточно, если его просто заворачивали на несколько минут — а шелковых шалей и покрывал было в «государстве Янь» найдено достаточно.
Еще нетрудно ему было и договариваться: несколько семей айнов давно уже поселились на материке и с явным удовольствием сотрудничали с «пришельцами». Сотрудничество в основном выражалось в выполнении каких-нибудь тяжелых (но непродолжительных) работ, а удовольствие они получали в виде блочных луков. Вот что было удивительно: эти протоайны жили главным образом на берегу (морей или рек), а кормились исключительно охотой. Причем у них и свои луки уже были, причем относительно неплохие — но блочный, плюс стрелы со стальными наконечниками успешность любой охоты повышали на порядок. Так что нанять несколько человек поработать переводчиками проблемой не стало, тем более что все эти протоайны говорили практически на одном языке и на Эндо, и на Хондо (так они именовали Хонсю), и на Сукусо (этим словом у них именовался остров Кюсю). «Вынужденно» говорили: по их верованиям было запрещено брать в супруги людей из тех поселений, откуда их брали родители и деды с бабками. Причем считались не только сами родители, но и их братья и сестры — так что часто за супругами айны с Эндо плавали аж на Окинаву (который здесь и сейчас назывался Фучино). И, что особенно удивляло Леру, любой взрослый айн знал места почти всех поселений на островах, причем даже тех, на которых и не был никогда.
Впрочем Брунн это удивление немного развеяла:
— У них язык своеобразный. То есть слов в нем меньше четырех тысяч, но около трехсот описывают какие-то особенности именно берегов рек или моря, так что чтобы айну найти любое нужное ему место, ему достаточно просто название этого места знать потому что в названии в нескольких словах описывается и само место, и путь к нему.
— Интересный язык… я помню, у чукчей вроде было больше ста слов для описания снега…
— Ага, а у туарегов — для песка. Лично меня удивляет то, что айны рыбу практически не употребляют. Хотя, глядя на то, как они охотятся…
— Ты уже и это поглядеть успела, — улыбнулась Лера. — Интересные ребята, согласна. Но зачем Гриша так яростно старается японские острова освоить?
— Ну чтобы японцев не было, — засмеялась Брунн. — Шутка. Велта очень хочет айнов для будущего сохранить. На опыты. Потому что, говорит, есть нехилая вероятность того, что эти самые айны как раз пятый вид хомов сапиенсов.
— А какие тогда первые четыре?
— Кроманьонцы, неандертальцы, денисовцы. Ну и негры африканские, которые с первыми тремя вообще не родственники.
— А с чего бы айнам такая честь?
— Велта и их уже проанализировала… слегка. Её очень их фенотип возбудил. С одной стороны, они похожи лишь на американских индейцев, но у них густые бороды и усы, у индейцев отсутствующие.
— Я видела фотографии айнов, они все же явные азиаты.
