Детство полностью

Кроме того, Алевтина Сергеевна, готовясь на следующий день выйти на работу, гладила своё платье, а заодно и выстиранное ранее бельё, и просматривала свои прежние учительские записи.

А Пётр Петрович с удовольствием уткнулся в чтение советских газет, в том числе и старых.

Из них он узнал, что 26 августа Президиум Верховного Совета СССР издал указ «О праве граждан на покупку и строительство жилых домов».

– «Аль, смотри! Мы теперь имеем право построить свой дом! И в Малаховку больше не ездить! Будь она не ладная! И как всё вовремя! Как раз ты родишь, и мы потом для ребёнка построим, хотя бы летнюю дачу!

Здорово!».

– «Здорово, так здорово! Особенно насчёт Малаховки! Но сначала надо родить! Да и на строительство деньги нужны будут! Но сначала на ребёнка!».

– «Да! Конечно! Со временем мы накопим и на дачу!».

А по радио Кочет услышал, что во Франции подало в отставку правительство Андре Мари.

– «И эта хорошая новость! Нечего реакционерам в нём сидеть! Лучше бы хоть опять Шуман был!» – объявил он жене.

Не поздно завершив дела, Кочеты легли спать.

– «Аль! А как всё-таки хорошо спать в своей кровати, в своёй комнате! Да?».

– «Да, конечно! Особенно, если ещё и со своей женой!» – засмеялась Алевтина, чмокая мужа в щёку и отстраняя его страждущую руку от своей груди.

– «Петь! Давай сегодня не будем! Мне завтра на работу! Я немного волнуюсь, как меня мои коллеги примут после годовой разлуки?!».

И после всех, пережитых ими в Малаховке, эмоциональных потрясений супруги забылись крепким сном.

Наутро в понедельник 30 августа учительница Алевтина Сергеевна Кочет, после годового перерыва вышла на работу в свою 243-ю специальную языковую женскую школу. Теперь ей дали первоклашек из 1-го «б» класса.

А на следующий день Кочеты узнали о большой беде, неожиданно постигшей их семью. Утром, уже в отсутствие уехавшей на работу Алевтины Сергеевны, Петру Петровичу принесли срочную телеграмму от Ксении, гласившую: «Вчера Борис погиб под поездом. Приезжай».

Слёзы моментально брызнули из глаз Петра и он, схватившись за сердце, осел на пол.

– Ну, как же так?! Моего братика Бореньки больше нет?! – стонал он.

– А что теперь поделаешь?! Надо ехать к Сюте – хоронить брата! – сделал он безусловный вывод чуть придя в себя и поднимаясь.

Пётр Петрович оделся, взял побольше денег, оставив жене необходимое их количество, и написал записку: «Аля, вчера Борис погиб под поездом. Я срочно выехал в Малаховку. Не переживай, работай! Деньги в письменном столе. При случае позвоню тебе на работу. Целую, твой Пётр».

Когда Алевтина Сергеевна, довольная своей подготовкой к школе, где ей предложили ещё вести уроки географии и истории, вернулась с работы домой и прочла записку мужа, то чуть не упала в обморок.

– Ужас! А всё же это произошло! Борис мёртв! Ну, как же так? Зачем? За что мне такое наказание? Зачем мне бог дал такой жестокий дар? Как теперь Петенька будет? Бедняжечка мой! Он так любил Бориса! – поначалу терзалась она.

Но, немного успокоившись, подумала, что Борис сам виноват в своей внезапной и трагической кончине.

– Не надо было надо мной издеваться! Вот его бог и наказал! Но почему так жестоко? Страшно! Но и к Пете он относился неподобающе! А всё эта его Сюта – жадина! Будь она неладная! Ой, опять я за своё!? Всё, всё, молчу! – проносилось у неё в голове.

Не раздеваясь, она ещё долго лежала на кровати, вспоминая последние дни своей жизни в Малаховке и безобразное поведение деверя и невестки, всё больше утверждаясь в своих мыслях и домыслах, в правильности божьего промысла.

– Ладно, всё! Что теперь поделаешь? Петя там поможет, а я всё равно не смогу на похороны поехать! Пора делами заниматься! Завтра первое сентября! Да-а! Испортил мне Борис праздник труда! – закончила она свои бессмысленные терзания.

В домашних делах она машинально включила радио, услышав новую печальную новость, но на этот раз касавшуюся всех советских людей.

В этот день, 31 августа, умер Член Политбюро ЦК ВКП(б) Андрей Александрович Жданов.