Когда перекличка закончилась, мы расселись по партам, а родители встали у стенки. Фрекен раздала нам всем по блокфлейте и по две тетрадки — беловую и черновую, вручила каждому расписание уроков, копилку и желтую брошюрку местного сберегательного банка с желтым муравьем на обложке. Потом она рассказала, чем мы будем заниматься этой осенью, среди прочего сообщила об уроках плавания, которые будут проводиться в другой школе по ту сторону пролива, потому что у нас в школе нет своего бассейна. Она раздала нам листочки, где было про это написано, и к нему прилагалась отдельная бумажка, чтобы те, кто желает заниматься плаванием, заполнили ее и сдали. Потом мы при родителях немножко порисовали, и на этом уроки закончились. Всерьез все начнется только завтра. Завтра мы приедем на автобусе и проведем в школе три часа уже одни, без родителей.
Когда мы вышли из класса, я весь был еще в возбуждении от всего нового и непривычного, что обрушилось на меня в этот день, это чувство не ушло и тогда, когда новые одноклассники сели по машинам и поехали домой, ведь так бывало разве что 17 Мая, когда разъезжались все сразу; но как только мы тронулись, мой восторг сменился разочарованием, и по мере приближения к дому я все больше и больше расстраивался.
Получается, не произошло ничего особенного.
Я уже умел читать и писать, и надеялся, что мне выпадет случай блеснуть этим в первый же день. Ну, хотя бы немножко! И я очень ждал перемены, когда прозвонит звонок с урока и на урок. Мечтал воспользоваться новым пеналом и двумя отделениями новенького ранца.
Нет, этот день не оправдал моих ожиданий, а нарядную одежду, в которой я красовался, дома придется снять и убрать в шкаф до следующего торжественного случая. Я немного посидел с мамой на кухне и поболтал с нею, пока она готовила обед. Мне нечасто выдавался случай побыть с ней наедине средь бела дня, тем более после того, как мы с ней только что пережили вместе такое важное событие, поэтому я воспользовался такой возможностью на всю катушку и болтал не умолкая.
— Вот бы у нас была кошка! Я бы тогда с ней играл, — сказал я. — Мы не можем завести кошку?
— Было бы здорово! — сказала мама. — Я тоже люблю кошек. С ними весело.
— А папа? Значит, он не любит кошек?
— Не знаю, — сказала мама. — Во всяком случае, не так, как я. Кроме того, он, наверное, считает, что с кошкой много хлопот.
— Но я же сам могу ухаживать за ней, — сказал я. — Мне это ничего не стоит.
— Знаю, — сказала мама. — Поживем — увидим.
— Поживем да поживем! — сказал я. — Но если Ингве тоже захочет кошку, тогда нас уже трое за то, чтобы ее завести?
Мама засмеялась.
— Все не так просто, — сказала она. — Так что наберись терпения. Как знать, может, и получится.
Она положила очищенную морковку на доску и стала ее резать, потом высыпала с доски в большую кастрюлю, в которой уже варились большие кости и куски мяса. Я стал смотреть в окно. Сквозь дырочки в оранжевой занавеске, которую связала мама, я видел, что на дороге сейчас пусто, как всегда в это время дня.
Внезапно остро запахло луком, и я обернулся к маме. Она как раз чистила луковицу, держа ее на отставленной руке, глаза у нее слезились.
Повернувшись снова к окну, я увидел Гейра, он бежал вниз по дороге. Он тоже уже переоделся в обычную одежду. В следующий миг в приотворенное окно долетел скрип его ботинок по гравию, он подбежал к нашему крыльцу и позвал:
— Карл Уве, пойдешь гулять?
— Пойду погуляю, — сказал я маме, соскакивая со стула.
— Погуляй. Куда вы пойдете?
— Еще не знаю.
— Далеко не уходите.
— Ладно, — пообещал я и побежал, открыл дверь, чтобы Гейр не ушел, подумав, что в доме никого нет, крикнул ему «Здорово» и надел кроссовки.
— У меня есть коробок спичек, — сказал он тихонько, похлопав себя по карману шортов.
— Да ну! — сказал я так же тихо. — Где ты их взял?
— Дома. Лежали в гостиной.
— Ты стырил?
Он кивнул.
Я распрямился, вышел из дома и закрыл за собой дверь.
— Надо что-нибудь зажечь, — сказал я.
— Ага, — сказал он.
— А что?
— Да не все ли равно! Что-нибудь найдем. Коробок полный. Можно много чего поджечь.
— Только где-то, откуда дым не видно, — сказал я. — Пойдем на гору?
— Можно и на гору.
— И надо захватить что-нибудь, чем тушить огонь, — сказал я. — Погоди, я сейчас принесу бутылку воды.
Я снова вернулся в дом, скинул обувь и поднялся по лестнице наверх к маме, она обернулась, услышав меня.
— Мы идем в лес, — сказал я. — Мне надо бутылку с водой.
— Может быть, лучше соку? Хочешь, я дам? Как-никак у тебя первый школьный день.
Я замешкался. Нужна была вода. Но это может насторожить, потому что я всегда предпочитал сок. Посмотрев на маму, я сказал:
— Нет. У Гейра вода, так что я тоже возьму воду.
При этих словах сердце у меня учащенно забилось.
— Как хочешь, — сказала она, взяла из шкафчика под мойкой пустую бутылку из-под сока, зеленого, почти непрозрачного стекла. Наполнила ее водой, завернула крышку и подала мне:
— Хочешь взять с собой пару бутербродов?
Я подумал.
— Нет, — сказал я. — Хотя да. Два с печеночным паштетом.
Пока она доставала и отрезала хлеб, я пошире открыл окно и высунулся наружу.
