— Сейчас приду, — крикнул я.
Гейр серьезно посмотрел на меня и кивнул головой.
Когда она намазала бутерброды и завернула в пергаментную бумагу, я сунул их вместе с бутылкой в пластиковый пакет и побежал к Гейру. Скоро мы уже поднимались в гору. От жары асфальт на обочине размягчился и крошился. Там, где ездили машины, он был крепче. Бывало, мы, как кошки, растягивались на асфальте, чтобы пожариться на солнце. Но сейчас было не до того.
— Можно мне на них посмотреть? — спросил я.
Гейр остановился и выгреб из кармана коробок. Я взял его в руку и потряс. Совсем еще полный. Затем я его открыл. Все головки у них были красные.
Поскорей бы зажечь огонь! Поскорей бы огонь!
— И правда совсем новый, — сказал я. — А дома не заметят, что ты его взял?
— Да ну нет, — сказал он. — Вывернусь, если что. Пусть попробуют доказать!
Мы подошли к дому Молдена и ступили на тропинку. Трава была сухая и желтая, местами бурая. У Гейра строгой была мама, а папа добрым. У Дага Лотара оба были добрые, разве что папа чуть-чуть построже. У остальных строгим был папа, а мама добрая. Но ни у кого папа не был таким строгим, как у меня, уж это точно.
Гейр остановился и нагнулся с коробком в руке. Он вынул спичку и хотел уже чиркнуть о коробок.
— Ты что? — остановил я его. — Не здесь же! Тут все увидят.
— Да ну, — фыркнул он, но все же выпрямился и снова засунул коробок в карман.
Дойдя до вершины, мы, как всегда, обернулись и посмотрели вдаль. Я насчитал на проливе четыре белых треугольничка. У другого судна, побольше, на борту стояла машина вроде экскаватора. У причала на Йерстадхолмене стояли две лодки.
Скорей зажечь огонь! Скорей зажечь огонь!
Когда мы углубились в лес, я уже сам весь горел от возбуждения. Солнечные лучи лежали среди тени нависших ветвей, как маленькие дрожащие зверушки. Мы остановились за широким комлем поваленного дерева, я достал из пакета бутылку с водой и держал ее наготове, а Гейр нагнулся, зажег спичку и поднес маленький, почти невидимый огонек к торчащей из земли сухой травинке, каких там было много. Она тотчас же занялась. От нее загорелись соседние. Когда огонь сделался шириной со взрослую ладонь, я плеснул на него водой. В воздух поднялась слабенькая струйка дыма. И закурилась как бы сама по себе, без всякой связи с тем, что только что произошло.
— Думаешь, кто-нибудь видел? — спросил Гейр.
— Дым виден страшно далеко, — сказал я. — Индейцы подают дымовые сигналы на расстояние в несколько миль.
— А здорово горело! — сказал Гейр. — Видал?
Он ухмыльнулся и торопливо взъерошил пальцами волосы.
— Да, — сказал я.
— Попробуем в другом месте? — спросил он.
— Ага. Но теперь, чур, я буду зажигать.
— Лады, — согласился он и протянул мне коробок, одновременно высматривая, что бы еще поджечь.
