Через несколько сотен метров мы подошли к просторному участку с поднимающимся по склону газоном, за которым начинался лес. Домик на самом верху был до странности маленький, учитывая величину участка. К нему вела посыпанная песком дорожка, и мы остановились у почтового ящика, где она начиналась, потому что наверху, за домом, на берегу падавшего каскадом из лесной чащи ручья, стояла пожилая женщина и пыталась вытащить из него застрявшее дерево.
Дерево было раза в три длиннее ее роста, с раскидистой кроной из тоненьких веточек.
Каким-то образом она, по-видимому, нас заметила, потому что вдруг выпрямилась и посмотрела в нашу сторону. Замахала рукой. Не в знак приветствия, а жестом к себе, то есть хотела, чтобы мы подошли.
Мы со всех ног бросились к ней вверх по песчаной дорожке, через размокшую лужайку и встали перед ней и ждем.
— Вы с виду такие сильные, — сказала она. — Как думаете, не могли бы вы помочь старушке? Я хотела вытащить это дерево из ручья. Оно тут крепко застряло.
Польщенные, мы принялись за работу. Гейр подошел к воде как можно ближе и схватился за одну ветку, я сделал то же самое с другой стороны, а Анна Лисбет и Сульвей взялись за ствол. Сначала дерево не поддавалось, но тогда Гейр стал подзадоривать нас: «Раз-два, взяли, раз-два, взяли»; мы налегли дружно и понемногу вытянули дерево, тут с другой стороны его подхватил ручей и своим напором повернул в нашу сторону, но мы держали его крепко, не отпуская, и в конце концов вытащили на берег.
— Ну, какие же вы молодцы! — похвалила старушка. — Огромное вам спасибо! Сама бы я уж точно никогда с ним не справилась. Ничего не скажешь — вы настоящие силачи! Подождите здесь, сейчас я принесу вам награду!
Глядя себе под ноги, она прошла к дому и скрылась за дверью.
— Как думаете, что она нам даст? — спросил я.
— Наверное, печенья, — сказал Гейр.
— Или пакет булочек, — сказала Анна Лисбет. — По крайней мере, у моей бабушки они всегда есть.
— А я думаю, яблоки, — сказала Сульвей.
И как только она сказала, я тоже поверил, что яблоки, потому что напротив через дорогу росло много яблонь.
Но когда она снова вышла и так же согнувшись пошла в нашу сторону, руки у нее оказались пустые. Неужели у нее ничего не нашлось?
— Вот, смотрите, — сказала она. — Вот вам маленькая благодарность за помощь. Кому дать в руки? Она одна на всех.
Она протянула нам монету. Это были пять крон.
— Пять крон!
— Я могу взять, — сказал я. — Большое вам спасибо.
— Это я вам должна быть благодарна, — сказала старушка. — Ну, всего вам доброго!
Обрадованные, мы бегом побежали вниз. И машинально зашагали по той же дороге, по которой пришли, на ходу обсуждая, как поступить с деньгами. Мы с Гейром хотели, не откладывая, пойти в магазин и накупить на всех конфет. Анна Лисбет и Сульвей тоже собирались купить конфет, но идти в магазин не сейчас, время уже подошло к полудню, и нам пора было возвращаться домой. Мы договорились пока приберечь деньги и купить конфеты только завтра.
Дойдя до своей тропинки, Анна Лисбет и Сульвей отправились домой, а мы с Гейром пошли дальше по дороге к магазину. Дойдя до места, мы не могли утерпеть до завтра, как собирались, пятикроновая монетка жгла нам карман, кроме нее, мы ни о чем не могли думать. Откладывать покупку до завтра мы были просто не в силах и решили купить конфеты сейчас, но пока не есть, а завтра сделать Анне Лисбет и Сульвей сюрприз.
Так мы и поступили.
Но едва мы, купив конфет, вышли на дорогу, как встретили папу Гейра, он ехал в своем «жуке». Рядом с нами он остановился и, протянув руку, открыл дверцу.
— Залезай, — сказал он.
— А можно Карлу Уве тоже сесть с нами? — спросил Гейр.
— Нет, потому что мы не домой, — сказал он. — Мы едем в город. Так что в другой раз, Карл Уве.
— Окей, — сказал Гейр и, повернувшись ко мне, шепнул театральным шепотом: — Смотри только не ешь конфеты.
Я помотал головой и постоял, глядя, как Гейр садится в машину и машина трогается. Тогда я подбежал к каменному ограждению и, перескочив через него, бегом помчался по склону к детской площадке, мимо разбитого автомобиля, через футбольное поле и затем через лес по краю болота. Перед тем как появиться в поле видимости домашних, я остановился и переложил конфеты из пакета, рассовав их по всем четырем карманам куртки. Бросив пустой пакет, я выскочил на дорогу, спустился вдоль торцовой стены дома, в которой светилось окно гостиной, и выбежал на дорожку перед крыльцом. Папина машина стояла на обычном месте. И велосипед Ингве!
Маленькая металлическая деталь, к которой крепился руль, сильно отличалась блеском от всего остального. Разве может папа этого не заметить?
Я отворил дверь и вошел в дом. Если меня встретит папа, я просто повешу куртку на обычное место. Если же он не покажется из кабинета или из гостиной, я поднимусь наверх в куртке, спрячу конфеты в комнате и спущусь вниз уже с пустыми карманами. Если он тогда встретит меня и спросит, почему я бегал в куртке наверх, я скажу, что мне так приспичило в туалет, что я не успел ее снять.
В доме не было слышно ни звука.
Хотя нет — вот! Значит, он наверху.
