Голову, канешно, поломать пришлося, но зато и вот! Результат! Хошь, будет тебе шлем как у древних русичей, островерхий. Хошь, как греческий, што на картинках были, в бумагах от Фаины. Могу и вовсе – лыцарский! Но тот совсем простой – корзина как есть, только с щелями для глаз похитрить нужно, да мал-мала с украшательством.
— Здоровски! — вырывается у него, и мальчишка тут же оглядывается, не слышал ли кто? Эк затуркали! — С плюмажами! Сколько? Сколько стоит?!
— Щит за тридцать копеек, — ответствую степенно, — но енто без герба. Коли захотишь чего, то за отдельную плату, значицца. Но никак не меньше полтины! Кропотливая работа, меньше никак.
— А шлемы? — сам же примеряется.
— От рубля до рубля с полтиной.
— Уу… мама! Папа! — орёт вышедшим на веранду родителям, напялив греческий шлем и размахивая щитом. — Я потомок троянского Энея, великий воин Дмитрий Ярославцев!
— Только копья не хватает, — улыбается мать, глядя на сынка во вроде как греческих доспехах. Ха! А я ведь ишшо и пансырь из лозы сплесть могу! Хорошая мысля.
— И мускулатуры, — ядовито добавляет коземордая кузина, но Митенька предпочёл не услышать.
— Здравствуйте, молодой человек, — женщина смотрит доброжелательно, но где-то в глубине, в глазах, чуйствуется што-то такое, навроде как ледок.
— Здравствуйте, барыня, — снова ножкой – шорк! Барыня еле заметно морщится. — Я Егорка. Всё это моё рукомесло, значицца.
— Я Варвара Ильинишна, — представляется та, — а этот так и не представившийся юноша мой сын Дмитрий.
— Ма-ам, — тянет тот неловко.
— Достаточно оригинальные поделки, — женские пальцы касаются шлема, — хотя не могу не заметить определённой схожести с корзиной нашей служанки Клавдии..
В голосе усмешка – цену сбить пытаиться, значицца.
— Так, барыня Варвара Ильинишна, схожесть есть и у армяка крестьянского с шубой господской. Што одно – одежа, что второе.
— Резонно, — снова улыбка, вроде как и тёплая, но с ледком внутри. А я вот чуйствую, что нельзя цену сбавлять, вот хучь ты тресни! Дача у их такая, што ну прям богатая. Дом большой и дельный, не холодничок какой, с щелями везде и повсюду. Есть денюжка, значицца.
Сбросить им цену, так остальным, кто победнее из господ, и вовсе чуть не даром отдавать придётся. Торгуемся так, што вроде как беседуем. Она, барыня-то, умна, но и я не лыком шит. Упираюся, да дурака включаю, когда што не по мне.
Сторговалися! Три шлема взяли – Митеньке свому один, да два развесить гдей-то захотели. Она пусть и сказала, что на корзину похожи, ан всё ж и нет! Красотень как есть, так-то.
Щит один взяли, ну да тут мне Митенька постоять велел, да как припустил! За дружками, значицца. Часа не прошло, а всё-превсё раскупили. Щиты вот прям тут же, на лужайке, а шлемы, с ними походить чутка пришлось. Ну да не бесцельно, мальчишки сами тащили к родителям, да дядюшкам-дедушкам.
И нате вам! Ишшо заказали! Ладно щиты мальчишкам, а и взрослые господа всяко-разное брали охотно, особливо шлемы. Искусство, значицца! Я собой ажно загордился чутка. Настоящий психолух, значицца, во как маркетинг продумал!
Распродал всё, и ну оттедова! Остановился когда, штоб совсем-совсем в безопасности, и ну денюжку пересчитывать. Несколько раз пересчитал, потому как думал, што показалося. Денжищи!
Задатка одного три рубля за маски с пончами, да щиты со шлемами на четырнадцать рублёв серебром в руки отсыпали. Да заказали ишшо гербовые щиты, да и шлемы тож.
— Ф-фу! — ажно ноги подкосилися и в глазах потемнело. Денжищи! За такие деньги иной взрослый цельный месяц работает тяжко, не пито не едено, а тут на тебе! Дуриком! Всего-то за три денька работы в охотку, на тёплышке-то перед балаганчиком.
— Я не я буду, сотню так до конца лета заработаю!
Сказанул, а самому и не верится. Ну не может такого быть, чтоб всё гладко прошло. Бутовские те же што, дураки? Несколько дней, и всё, тож начнут што ни што, а похожее таскать на дачи. Раз уж берут. Пончи те же взять – циновки как есть, только што из травы, да с дырками для головы.
Неделя, может полторы с ентими щитами-шлемами да масками из коры, а потом всё, пересохнет серебряный ручеёк. Што-ништо другое думать надо будет.
И на тебе! Думалку ишшо не напряг, а сразу – на! Картинки с индейскими шапками, што из перьев, да прочее краснокожее. Ха! Не пропаду!
— Деньги прячь, не пропадун, — сказал сам себе, и ну бежать! Сперва до балаганчика думал, а потом – шалишь! Пущай и не знает никто, где я живу, но долго ли выследить?
Чуть не в версте от балаганчика выкопал ямку в приметном месте, да прикопал. Целее будет! А так надо подумать, может кому на сохранение денюжку отдать? Штоб знали те же бутовские, што при себе у меня много не будет. От соблазна подальше, значицца.
Пришёл когда, поел заготовленного загодя чилима[57], а с чаем ржаных сухарей ишшо добрал, да с ягодами. Как ни хотелося приступить к работе, ан пришлося себя укоротить.
