Но вот вдруг практически на том же самом месте возникли две новые проблемы. Родители неожиданно стали очень уставать от «воспитания детей». Внезапно оказалось, что детей нужно все время учить, развивать и развлекать. И еще – способствовать их саморазвитию. И все это очень энергозатратно. Непосредственно то, о чем мы сегодня говорим, – «эмоциональная работа», которая, оказывается, тоже существует, но как будто никем не признается и общественно не учитывается (как не учитывалась во времена моего детства дополнительная хозяйственная трудовая вахта советских женщин).
Что же нам с этим делать?
Мне кажется, для начала важно убрать «слепое пятно». Вот про «усталых родителей» (наш пункт первый) говорят из каждого утюга. Но существует еще и «эмоциональная работа» (пункт второй) и связанные с ней проблемы, которые актуализируются в самых разных ситуациях. Скажем об этом – назовем ее, сделаем видимой.
Напрашивающееся решение «по образцу» – а давайте разделим все на всех поровну – мне идеальным не кажется. Вспоминая профорга Таню – ну как бы мы тогда могли разделить это «на всех»?
Может быть, нужно обсуждать? Вот, у нас в семье есть из этого куста такие и такие задачи – кто у нас может взять их на себя? Может быть, брать на какой-то оговоренный период? Может быть, подключить детей, которым как раз надо учиться всякому эмоциональному, а в материальном смысле они еще не очень могут полноценно участвовать в жизни семьи? Это повысит их ответственность, полноценнее впишет их в семейную систему.
Мне кажется, что если все открыто лежит на тарелке и обсуждается, то и обид и даже усталости в результате может быть намного меньше. Но я могу и ошибаться, ведь я сама о понятии «эмоциональная работа» прицельно задумалась совсем недавно.
Есть тема, на которую мне давно хотелось написать, но когда я обдумывала план – получалось как-то слишком грустно. А вот теперь появилась если не веселая, то, по крайней мере, однозначно светло-ностальгическая нотка.
Сейчас все объясню по порядку.
Когда-то очень давно я собиралась на основе своего практического опыта защитить диссертацию по психологии. Но так ее и не написала, а вместо диссертации получилась книжка «Ваш непонятный ребенок» – для родителей, на основе того самого опыта. Я и сейчас считаю, что правильно сделала. Книжку эту до сих пор издают, значит, она кому-то и сейчас нужна, а диссертации – вы сами знаете – в основном пишутся, как сказал классик, «во имя грызущей критики мышей» (и моя наверняка оказалась бы такой же), а поскольку сейчас все электронное, так даже и мыши остаются голодными.
Но у этой предполагаемой диссертации, разумеется, предполагался и научный руководитель. Научным руководителем моей несостоявшейся диссертации была замечательный петербургский исследователь и преподаватель Мария Владимировна Осорина. Я, конечно, слушала ее лекции, семинары и прочее. И читала ее совершенно прекрасную книгу «Секретный мир детей в пространстве мира взрослых». Книга очень интересная, всем рекомендую – узнаете или вспомните из своего детства много всего.
Суть книги замечательно передается в отлично подобранном названии. Существует некий обособленный детский мир. От мира взрослых он отделен некоей стеной взаимного молчания. В индивидуальном и коллективном детском мире происходят всякие более или менее тайные события, которые для детей очень важны и иногда судьбоопределяющи. Взрослые в жизни этого детского мира практически не участвуют, о событиях в нем не знают (забыли?) или делают вид, что не знают. Направленность всех событий в этом мире онтогенетическая – то есть обеспечивающая правильный и поступательный процесс развития и взросления.
«Все так и есть», – думала я, когда приблизительно четверть века назад читала эту книгу. «Секретный мир» детей своего двора, дачи, пионерского лагеря и т. д. я помнила прекрасно. Характернейшей его приметой было полное отсутствие участия родителей и вообще взрослых в его функционировании. То есть детство мое и моих сверстников делилось на «внешнюю» жизнь с участием «взрослого мира» – обучение в школе, пионерские мероприятия в лагере, обучение чему-то в кружках – и «внутреннюю» – то, что исследователи обычно называют миром «детской субкультуры». Какая часть была для нас важнее, сейчас мне трудно судить, но думаю – «обе важнее». Чтение книги Марии Владимировны возвращало к детским дворовым и летним воспоминаниям и изящно их структурировало. «Да-да-да, – мысленно кивала я при прочтении. – Вот так вот все в детстве и происходит»…
Прошло много лет. Все это время я работала практическим психологом – с детьми, подростками, семьями. Сейчас уже и не вспомню, какой случай или какое стечение обстоятельств побудили меня сравнительно недавно вернуться к книжке «Секретный мир». Книжка, разумеется, осталась все той же. Мое прошедшее детство тоже никуда не делось и не изменилось. А вот ощущение при прочтении изменилось весьма существенно. Когда я это изменение словила (а это произошло почти сразу), я, конечно, попыталась его отрефлексировать.
