Дева Баттермира полностью

Она внимательно наблюдала, как он, чуть прихрамывая и все же сохраняя в поступи грацию хищника, направляется прямиком на запад. И в который раз она задавала себе один и тот же вопрос: глупец он или же настоящий смельчак. Все знали, что Пески — до чрезвычайности опасное место, но этот человек, пренебрегая услугами проводника, в одиночестве бродил по просторам, которые более всего таили в себе угрозу. Он довольно долго интриговал ее своими уединенными прогулками, и на сей раз, желая предупредить его, она решила последовать за ним. Накинув на плечи ярко-розовую ажурную шаль, она вышла из хижины. Ребристая и влажная после недавнего отлива поверхность песков отливала серебром и была тверда, точно штукатурка. Женщина шла быстро, легко, то и дело оглядываясь по сторонам: здесь, в песках, лишь неусыпная осмотрительность могла спасти от неожиданной беды, и она по своему горькому опыту это хорошо знала.

Сразу за фермой она заметила знакомую ей девушку, Сэлли, оставшуюся присматривать за его конем. Почти недвижимая, она стояла словно околдованная видом удаляющегося крепко сложенного джентльмена, который к тому моменту успел далеко отойти от нее по влажному пологому берегу залива. Ее взгляд, полный отчаяния и горечи расставания, непрерывно следовал за ним, точно она провожала в последний путь Спасителя. Но он так ни разу и не оглянулся.

Белое призрачное солнце показалось сквозь гонимые ветром серые облака, отбросив на свинцовую гладь озерных вод зловещее голубоватое отражение. Вот уже несколько часов подряд океанский отлив жадно вбирал в себя воды из устья залива — настало время, когда путешественники, ведомые проводниками, устремлялись на просторы мелководья. Нетерпеливые рыбаки устроили настоящие скачки по Пескам верхом на лошадях и в повозках, сетью собирая богатый улов по отливу; в то время как таким бедняжкам, вроде женщины и девочки, оставалось лишь собирать дары моря вдоль переменчивой кромки прибоя. Еще немного, и величественно обнажающееся дно океана окажется в грубом всевластии человека. Но день за днем каналы, обломки кирпичей, мхи, грязные низины, зыбучие пески и сами изменялись под воздействием чудовищного и непредсказуемого могущества вод.

Он прошел около двух миль и остановился. Из кармана мышиного цвета жакета с высоким стоячим воротником он вытащил бумаги и пристально посмотрел на них. Но, нисколько не торопясь приступать к делу, ради которого проделал такой долгий путь, он внимательно огляделся по сторонам, лишний раз убеждаясь, что остался в полном уединении.

Ему уже не раз доводилось посещать Ланкастерские пески, и все же он по-прежнему не мог привыкнуть к их пространствам. Он видел холм за песчаными грядами и полагал, будто до возвышения около мили, тогда как на самом деле оно находилось раз в пятнадцать дальше. Несколько женщин, низко склонившись, неторопливо двигались по глади песка. Он уже знал, что таким образом они отыскивают съедобных моллюсков, но, прекрасно различая их фигуры на горизонте, он вряд ли мог бы сказать, сколько миль его отделяет от них — две, четыре или шесть.

Пара повозок и группа легких экипажей с двуколками кавалькадой тронулись с того самого места, откуда пришел он сам, — расстояние придавало им таинственности, и на секунду ему привиделись пустыни Востока, о которых он так любил толковать, древняя гармония извечных путешествий, Великий шелковый путь через Самарканд и Катай [1]. Ниже по мелководью залива, как ему казалось, он различал рыбаков, которые, широко расставив ноги, управляли крохотными суденышками, скользя по морю, как по суше, словно повелением Господним [2]. Чуть ближе — и все же на значительном расстоянии — виднелось несколько одиноких сгорбленных фигур. Эти люди, поглощенные монотонной работой, сгребали и перебирали песок в поисках ежедневного улова, но все они находились на достаточном удалении как друг от друга, так и от него. Он чувствовал себя в совершенном уединении и в безопасности там, где еще несколько часов назад царили океанские воды.