Начал тем, что откопал где-то на дне повозки пакет вкусных шоколадных конфет, и презентовал его Машке. Виталик узнал эти конфеты. Он-то их когда-то и нашел, и бросил в телегу. А теперь гнусный разлучник Костик преподнес Машке им добытые конфеты, и заявил, что достал их специально для красавицы. Машка очень обрадовалась подарку. Конечно, не колечко и не цепочка, и даже не новый мобильник, но ей уже так давно ничего не дарили. От прежних своих спутников она подарков не видела. Цент был просто скупердяй, и в таких вопросах сразу же превращался в яростного поборника равноправия полов, заявляя Машке, что если той нужен какой-то подарок, пусть идет и сама его себе найдет, как и полагается делать сильной и независимой женщине. Владик, возможно, и подарил бы ей что-нибудь, но у программиста и самого ничего не было за душой. Все, что он ел, пил и носил на себе, было пожаловано ему Центом. А поскольку тот отличался феноменальной жадностью, питался Владик скудно, а одевался не по сезону.
Но вот, наконец, кончилась в жизни черная полоса. Вновь милые мальчики ублажали ее подарками, и от этого Машка аж задышала свободнее. Все-таки было очень приятно, что тебя осыпают дарами просто за то, что ты есть на свете.
– Большое спасибо, – сказала она Костику, приняв от того пакет с конфетами. – Это так мило с твоей стороны. Я уже четыре месяца не ела шоколадных конфет.
Тут Машка немного приврала, потому что ела, и довольно часто. А вот кто действительно жил, не ведая сладкого, так это Владик. Цент запретил ему конфеты на том основании, что от них толстеют, а программист предрасположен к полноте. Худой, как щепка, Владик, не стал возражать против поставленного диагноза.
Пока Машка пила чая с конфетами, коварный совратитель Костик продолжил покорять сердце красавицы. Вытащил из повозки гитару, и принялся бренчать на ней. Играл он плохенько, но все-таки играл. А вот снедаемый ревностью Виталик играть не умел вообще.
– Ты так хорошо играешь, – расщедрилась на похвалу Машка. – Спой что-нибудь. Про любовь.
А затем протянула Виталику свою пустую кружку, и потребовала сделать ей еще одну порцию чая.
Несчастный Виталик едва не разрыдался от горя и унижения. Коварный Костик влюбил в себя девушку его мечты, а он для нее был теперь не более чем официантом или слугой, должным исполнять бытовые поручения. А тут еще Костик взял да и запел. Обычно пел он так, что увядали уши, но сегодня злодей был в ударе, и довольно неплохо исполнил какую-то сопливую песню о несчастной любви. Машку она тронула до слез, и девушка заявила, что не слышала пения лучше.
Виталик принес ей чай, который сделал со старанием и любовью, но те не были оценены по заслугам – красавица даже не удостоила его благодарности. Вместо этого она потребовала от Костика, чтобы тот продолжил ублажать ее серенадами. А бывший друг и рад стараться – опять принялся бренчать и рвать глотку.
Виталик зашел за повозку, дабы уже здесь, вдали от посторонних глаз, дать волю слезам. Но те лились недолго. Обида и горечь сменились иным чувством – холодной безжалостной яростью. Если вчерашний вызов бывшего друга на поединок был продиктован бушующими в нем эмоциями, то сегодняшнее решение убить гада было принято в состоянии злобного хладнокровия. Костик должен был умереть, и он умрет. Пусть наслаждается последними часами на этом свете. Не успеет этот день закончиться, как мнимый друг и ныне действующий заклятый враг, расстанется со своей никчемной жизнью.
К тому моменту, когда вернулись Ратибор, Артур и Петя, Виталик уже был близок к тому, чтобы наброситься на Костика, прямо на глазах возлюбленной, и убить его не благородным манером – клинком в поединке, а путем бытового удушения. Его даже не удивило, что соратники вернулись в том же составе, то и отбыли на поиски. Виталику было не до пропавших друзей. Тут бы с одним бывшим другом разобраться.
– Запрягайте лошадей в повозку, – приказал Ратибор.
– А где остальные? – спросил подошедший к нему Костик.
Вождь снизил голос, дабы не шокировать Машку ужасными известиями, и сообщил:
– Их больше нет.
– То есть? – удивился Виталик.
– Их убили, – тихо ответил Ратибор.
– Кто?
– Я не знаю.
– Но как?
– Не важно. Не хочу об этом вспоминать. Одно лишь могу вам поведать – смерть их была ужасна.
– Разве мы не станем мстить? – удивился Костик.
Ратибор испустил тяжкий вздох.
– Не в этот раз, – сказал он. – Мы в опасности здесь. Нам нужно уезжать. Чем дальше уберемся отсюда, тем лучше.
Ни Виталик, ни Костик не стали спорить с Ратибором. Его авторитет в отряде был непререкаем. Они взялись запрягать лошадей в повозку, другие собирали и упаковывали палатки. Лагерь свернули быстро, и уже через полчаса выступили в дальнейший путь. Машка вновь ехала в повозке, а ловелас Костик пристроился рядом и вел с ней веселые беседы. Виталик, глядя на бывшего друга с возрастающей ненавистью, не мог поверить своим глазам. Они лишились троих своих соратников, а этот гад ведет себя так, будто ничего не случилось.
